Мулей
Фернандо, не давай советовУчтивых столь же, сколько верных.Я знаю, что мой долг тебеЕсть жизнь, и что платить я должен;Итак я ночью все устрою,Как мы с тобою говорили.Освободись, и жизнь твоюЯ искуплю своею смертью;Лишь только б ты освободился,Мне после ничего не страшно.
Дон Фернандо
И было б честно, чтобы яЖестоким был и беспощаднымС тем, кто со мною милосерден,И чтоб того, кто жизнь дает мне,Жестоко чести я лишил?Нет, и тебя хочу я сделатьСудьей моей судьбы и жизни:Теперь и ты мне посоветуй.Возможно ль взять мне от тогоСвою свободу, кто потерпитЗа это кару? Допустит ли,Чтоб он, ко мне великодушный,Убийцей чести был своей?Что посоветуешь?
Мулей
Не знаю.Ни да, ни нет сказать не смею:Нет, потому что будет больноМне самому; да, потомуЧто если да тебе промолвлю,Пожалуй, я и сам увижу,Что мой совет не подходящий.
Дон Фернандо
Нет, ты мне должный дал совет.Благодаренье, потому чтоВо имя Бога и закона,Которые владеют мною,Я буду в рабстве стойкий принц.
Хорнада третья
Зал в летнем помещении Мавританского Царя.
Сцена 1-я
Мулей, Царь.
Мулей (в сторону)
(Так много Царь поставил стражейНад Дон Фернандо, что егоСпасти я больше не надеюсь.Во имя долга моего,Как верный друг, я постараюсьЕму помочь по мере сил.)Властитель, в море и на суше,Ты знаешь, я тебе служил,И если милости достоин,Услышь…
Царь
Внимаю и молчу.
Мулей
Фернандо…
Царь
Более ни слова.
Мулей
Не хочешь слушать?
Царь
Не хочу.Раз только назвал ты Фернандо,Меня ты этим оскорбил.
Мулей
Но чем же?
Царь
Тем, что дал мне случайНе дать того, о чем просил.А дать нельзя, когда ты просишьЗа Принца.
Мулей
Как же, раз егоМне поручил ты, не желаешьОтчета слышать моего?
Царь
Я слушаю; но состраданьяНе жди.
Мулей
Немилосердный рокФернандо истерзал настолько,Что мир, чьи клички есть намек,Дивясь таким страданьям, назвалЕго чудовищем судьбы;Твой гнев изведав и суровость,В таком неравенстве борьбы,В несчастность бедствий вовлеченный,Предав скорбям свой смелый дух,В том месте, что назвать боюсь я,Дабы не оскорбить твой слух,Недужный, нищий, параличный,Сраженный мужеством своим,Он просит милостыни жалкойУ проходящих перед ним;Ты повелел, чтоб он работал,Чтоб был преследуем людьми,Чтоб спал в угрюмых подземельях,Чтобы ходил за лошадьми,Чтобы узнал, что значит голод,И обездоленный во всем,И слабый раньше от природы,Он был разбит параличом.Так сила бедствий исказилаЕго прекрасный царский вид.Холодной ночью, черной ночью,Он в мрачном подземельи спит.Но, стойкий в вере неизменно,Упорствует, как прежде, в ней,И чуть, родитель утра, солнце,Зажжет огни своих лучей,Как узники (о, горе, горе!)Циновку жалкую берут,Недужного несут на воздух,И – как мне вымолвить? – кладутНа место, что навозной кучейДолжны назвать мы: оттогоЧто так он болен, стал он смраден;Никто у дома своегоЕму лежать не позволяет;Все гонят нищего, и он,Без состраданья, без вниманья,Лежит, мученьем удручен.И лишь один слуга и рыцарьЕго не кинули в беде.Стараются его утешить,Ему сопутствуют везде,Они с ним пищу разделяют,Хотя ее и одномуЕдва хватает, и от мавровГоненья терпят, потомуЧто, повинуясь милосердью,Инфанту служат. Но и гнев,И беспощадную жестокостьНеоднократно претерпев,Они его не покидают.И каждый раз, когда идетОдин на поиски за пищей,Другой при нем сидит, и ждет,И страждущего утешает.Смягчи же гнев свой, государь,Будь, коль не жалостию тронут,Так ужасом, о, сильный Царь,Коль не слезами, изумленьем.
Царь
Ты кончил? Хорошо, Мулей.
Сцена 2-я
Феникс. – Те же.
Феникс
Властитель, если заслужилаЯ что-нибудь в любви твоей,О милости я умоляю.