На запах крови слетались хищницы со всей округи и гул от взмахов их крыльев слился в один оглушающий рёв. Снег больше не долетал до земли, ибо весь каньон заполонили бабочки.
— Стрел не хватит! Не хватит! — Взволнованно кричала Лариса, судорожно думая о том, что можно использовать вместо них, когда в полёт отправится последняя стрела.
Как вдруг. Несущаяся на бешеной скорости кибитка резко остановилась. Полетела кубарем вперёд, а тех, кто сидел в ней, отправило по инерции вперёд. Лиза вообще вылетела из неё, перелетела и не упала на замёрзшую землю, а шлёпнулась на что-то звонкое и липкое. Зависла в воздухе. В панике огляделась по сторонам.
— Я лечу? — Не понимая, как такое могло случиться, подумала Лиза. — Я же должна была насмерть разбиться.
— Дзинь! — И девушка зашаталась над мёрзлой землёй, оглядываясь по сторонам и то, что она увидела, заставило волосы на её голове зашевелиться.
Огромная, ажурная, словно кружево паутина раскинулась через весь каньон, полностью перекрывая выход из него. В её центре не шевелясь, сидел исполинский белый паук, от мерзкого вида которого, Лизу передёрнуло. А под ним, прямо в центре паутины, там, где сходятся все её нити, сверкал прилипший осколок.
— Дзинь! Дзинь! — Звонко пела паутина, когда в неё со всего маха влетали огромные бабочки, что слишком сильно увлеклись охотой на всадников. Они так сильно желали получить добычу, что сами стали ей. И с каждым таким звуком в паутине каньонного паука становилось трофеев всё больше.
Теперь в ней были не только бабочки, но и несколько носконрогов, что перевернули другие две кибитки и вырвались на свободу, обезумев от страха и запаха крови. Путники, едва придя в себя от падений, сразу сориентировались и спрятались под перевернутыми кибитками. Ту да же призвали и меленьких травят, приказав им сидеть и не высовываться. Всадники тоже поспрыгивали со своих обезумевших скакунов и отдали их на растерзание бабочек, принеся в жертву спасению собственных жизней.
— Я подонок. Подонок. — Вопил Витька, глядя из-под кибитки на то, как бабочки протыкают своими ядовитыми хоботками его верхового носконрога. — Он меня столько раз выручал, а я. Я! Я — предал его!
— Не зделай ты этого, то сам был бы сейчас там вместе с ним. Носконрог не пошел бы в паутину, а значит, зайдя в каньон сразу подписал себе смертный приговор. — Попытался успокоить его Тус.
— Но если бы не я — он вообще бы тут не оказался, гулял бы себе на здоровье по пастбищу в табуне. — Возразил Витька.
— Не гулял. — Сказал, как отрезал Тус. — Придя сюда, он прожил больше отпущенного. Обычно на пастбище носконроги долго не живут. Их либо хишьники съедают, либо мы. Долго живут только те носконроги, что на племя оставлены и те, кого путешественники купили. Остальным, выбракованным, судьба уготована не лестная с самого начала. А наши скакуны именно такие. Так что, перестань дурным голову забивать. Лучше подумай, как Лизу спасать будем. Мы все уцелели и в безопасности. А вот она в паутину угодила.
— Вот же. — Выругался Витька. — И почему я не удивлён, что именно она в неё вляпалась.
— Чего тут думать. — Шепнул друзьям Юлис. — Сейчас выручим её из беды.
— Как, рассказывай. — Попросил Витька.
— Сейчас увидишь. Рассказывать, только лишнее время отнимать. Главное, когда подам знак, бросьте мне факел, топливо и огниво, да копьё просунете. Дальше я сам.
Сказав это, лис, сидевший с Витькой, Тусом, травятами и Светой под перевёрнутой кибиткой, что была ближе всего к паутине, на расстоянии одного метра, быстро и ловко прошмыгнул в небольшую дыру. Она образовалась между паутинками, что прикреплялись к грунту и внешним рядом вертикальных паутинок. Прошмыгнул и оказался в безопасности. Встал, огляделся, дабы убедиться, что с противоположной стороны паутины всё тихо.
— Бросай в дыру. — Попросил он, и Витька в точности выполнил просьбу.
— Лиза. Тем временем обратился у подруге Юлис. — Я тебя сейчас спасу, а ты пока не шевелись. Ни одного движения. Пусть бабочки бьются о неё, а ты нет. Чтобы не случилось — не шевелись. Даже если по тебе паук топтаться будет — закрой глаза и замри. Пусть он бабочек опутывает. А тебя не сможет, если не станешь шевелиться — просто не заметит, ибо идёт на вибрацию своих нитей.