— Ну вот, ничего серьёзного не произошло, — неуверенно улыбнулся архангел Небес. — Ну, только сейчас она может нас убить. Велиал, я не думал, что так получится. И вообще, она меня вынудила это сделать.
— Да ты, как самый тупой демон легиона, вообще никогда не думаешь, — процедил Велиал и легко подтолкнул замершую и оглядывающую себя курицу к линиям ловушки. — Давай, получила что хотела, теперь отрабатывай.
— Да не привиделось мне, Никитична. Точно свет в дом ударил, вот я клич и кинула. Наверняка эти демоны что-то удумали.
С этими словами в дом ввалились бабульки, остановившись и внимательно разглядывая опешившего Велиала и выглядывающую у него из-за ног курицу.
— Где-то я эту смазливую морду видела, — пробормотала задумчиво Дарья Ивановна. — А это точно курица доктора нашего, Давыдова.
— Да не, показалось тебе. Курица у него другая. Более матёрая, а эта вся в блёстках, — прищурилась Ильинична и сделала шаг вперёд.
— Ну что ты замерла, режь линию, — прошипел Велиал и, оступившись, случайно пересёк одну из линий ангельской ловушки.
Глава 6
Пекаря никто к постели не привязывал, и когда мы вошли в комнату, он вскочил с кровати и бросился на Мазгамона.
— А-а-а! — завопил демон, рухнув на пол под весом тяжёлого тела. Пекарь был невысокий, но вполне упитанный, полностью оправдывавший профессию. — Уберите его, Денис! Денис, ты что, не видишь, что он меня хочет укусить⁈
— Да что же их исключительно к тебе-то тянет? — простонал я, и мы с помощником пекаря стащили брыкающегося и вырывающегося Брауна с этого придурка. — На кровать его, — отдал я приказ, и мы завалили пекаря на матрас, после чего к нам подскочил слегка помятый Мазгамон и простынёй весьма сноровисто привязал его к кровати.
— Я сумку принесу, — пробурчал Мазгамон, побежав к двери. Я же осматривал Брауна. Синяки на голенях, на передней брюшной стенке, при осмотре вёл себя крайне беспокойно. Его по-хорошему нужно в больницу, интересно, здесь такая имеется?
— Тебя как зовут? — спросил я у помощника пекаря.
— Яков, — мальчишка шмыгнул носом. — Что с господином Брауном? Он бесами одержим?
— Нет, — я задумчиво покачал головой. Всё говорило о том, что пекарь не знал об отравленной муке. — Это не одержимость. Я видел одержимых, так что это точно не оно, — криво усмехнувшись, я отошёл от кровати. — Кто ещё покупает хлеб у господина Брауна?
— Военные, — Яков тяжело вздохнул и посмотрел на меня исподлобья. — То есть не только Российская армия, но и французская.
— Просто волшебно, — я потёр лоб. — И, если я правильно понял, всем хлеб из одной муки делался.
— Ну да, — Яков пожал плечами. — У нас же тестомешалка артефактная есть. Нам вручную мешать не надо было, сколько надо булок, столько могли и испечь.
— А как французы хлеб забирают, если деревня на нашей стороне фронта стоит? — я внимательно смотрел на него.
— Это крайне условно, — Яков вытер нос рукавом. Видно было, что мальчишка испытывает облегчение от того, что находится сейчас не один на один с бешеным хозяином. — Забрать хлеб можно легко. Здесь же временной администрации Российской империи нет, а условную границу боестолкновения легко преодолеть, кто за ней тщательно следить будет? Вот когда у кого-то в глубоком тылу окажемся, тогда другое дело будет. А почему вы постоянно про муку спрашиваете?
— Потому что она отравлена, — хмуро ответил вошедший в комнатку лейтенант Таранов. — Вся, что есть на складе. Я только что проверил. Её сжечь по-хорошему надо к чёртовой бабушке.
— Выяснили, кто поставщик? — спросил я, глядя, как рослый Таранов отходит в сторону, давая пройти Мазгамону.
— В том-то и дело, что нет, — лейтенант покачал головой. — Если в книге бухгалтерской написана правда, то Браун купил муку у кого-то, кто предложил ему самую хорошую цену. Чтобы выяснить что-то, нужно ждать, когда он в себя придёт. Или ты знаешь, кто вам муку привозил? — повернулся он к Якову.
— Нет, не знаю. Мужики какие-то привезли сразу всю партию. Много, почти весь амбар заняли, — он снова шмыгнул носом.
— Там всего с десяток мешков осталось, какой амбар? — Таранов невольно нахмурился.
— Так ведь говорю же, много пекли, на две армии…
— А, так вот почему нет боевых действий, — протянул Мазгамон, набирая в шприц нейролептик и вкалывая лекарство пекарю, чтобы тот немного успокоился. — Если у нас только одна застава полегла, то со стороны неприятеля куда больше «одержимых», похоже.
— Твою мать, — лейтенант повернулся ко мне. — Курсант Давыдов, я должен уехать, чтобы всё доложить. Вы здесь справитесь?