— Я вижу, ты натерпелся, — тихо и вкрадчиво проговорил Люцифер, делая шаг вперёд и обнимая Юрчика за плечи. — Как же я тебя понимаю. Самому иногда охота этого Фур… эм, Давыдова, точно, Давыдова, придушить, кто бы знал. Кстати, а ты веришь в ангелов?
— В кого? — Юрчик отстранился и посмотрел на улыбающегося юношу с подозрением. — Нет никаких ангелов. Я одного послушал, но это опять демон оказался, чтоб их всех. А вы случайно не демоны? — он прищурился и посмотрел на братьев с подозрением.
— Нет, конечно, нет, — Люцифер улыбнулся ещё шире. — Но я знаю одного ангела, он тоже не любит Давыдова. Так сильно не любит, просто ночами спать перестал. А уж дружка Давыдовского так и вовсе ненавидит лютой ненавистью. И он готов тебе помочь, представляешь? Но он не может пребыть сюда в своём истинном обличье. Ему нужно чьё-то тело, чтобы видеть его глазами и вкушать пищу его ртом.
— А от меня-то вам что надо? — подозрения Юрчика только усилились, и он попытался отойти от своего странного собеседника, которому почему-то хотелось верить. Хотелось, но не получалось, потому что всем известно, что ангелов не существует, что бы там эта чокнутая Ирка ни говорила. Он оглянулся, уже жалея, что сунулся на Пустошь, не вовремя вспомнив, как этот Давыдов с ним разговаривал о каком-то замке. Да и от бабки Гальки только так и смог сбежать. Она ему в последнее время прохода не давала.
— Позволь ему вселиться в твоё тело, — проворковал Люцифер, добавив в голос искру убеждения. Подавлять волю человека было строжайше запрещено, и сейчас он прикладывал всё своё искусство, чтобы уговорить этого мужика стать вместилищем для Мурмура. — Поверь, он сумеет со всем разобраться и даже навестит Давыдова.
— И Гальку вернёт? — спросил Юрчик, шмыгнув носом.
— И Гальку… — Люцифер затормозил, чтобы не ляпнуть лишнего. — Насчёт Гальки не уверен, — наконец ответил он. — Ну так что, даёшь разрешение?
— Да, валяйте, — после почти минутного раздумья, Юрчик махнул рукой. — Даже если ты меня обманываешь, и это демон, мне уже всё равно, я…
Но он не успел договорить, потому что Мурмур, услышавший, что он согласился, быстро переместился в это ужасное, с его точки зрения, тело. Юрчик упал на колени и выгнулся, а когда поднялся на ноги, то в глубине его зрачков промелькнули багровые искры.
— Как же я ненавижу тело этого неудачника, — проворчал Мурмур, поправляя на голове невидимую корону. — Мне кажется, он умрёт от печёночной недостаточности раньше, чем я это тело покину. Придётся его вылечить, чтобы беду на себя не навлечь.
— Вы совершенно беспомощны, — ледяным тоном перебил его Люцифер. — Вы хуже детей, ничего не можете сделать без моего чуткого руководства. Быстро бери агитационный материал и шагом марш в ближайший населённый пункт, и не возвращайся ко мне, пока хотя бы несколько человек не просветишь!
Вот уже несколько дней мы работали в прифронтовом госпитале. Что сказать, это было тяжело, но тем не менее гораздо проще, чем моя практика в Аввакумово. Во всяком случае, всё было очень предсказуемо. В основном ранения и инфекционные заболевания, которые тоже не поражали воображение разнообразием. Среди инфекций лидировали кишечные, ну и на втором месте стояли пневмонии.
— Это невыносимо, — простонал Мазгамон, вваливаясь в просторную ординаторскую и падая на диван. — Этот кретин умудрился соскочить с кровати, упал и сломал вторую лодыжку на той же самой ноге!
— О, ты наконец-то выучил анатомию, и до тебя дошло, что лодыжек у человека на каждой ноге две? — Я оторвался от написания истории болезни своего пациента с пневмонией. Его на меня повесили, потому что я был очень разноплановым доктором, спасибо Аввакумово, а здесь в госпитале в основном служили хирурги. Два терапевта и один инфекционист были на разрыв, поэтому не слишком тяжёлые случаи отдавали мне.
— Хватит надо мной издеваться, — Мазгамон закрыл глаза рукой. — За что меня так наказали, приставив к этому поручику?
— Затем, что ты единственный догадался спросить: «А что, есть ещё какая-то лодыжка?», когда Холодов на пятиминутке доложил, что поручик Козлов ночью умудрился упасть с коня и сломать медиальную лодыжку правой нижней конечности, — ответил я, просматривая анализы, вклеенные в историю.