— Господа, я прекрасно знаю, что вы меня слышите и понимаете. Мы знаем, что вы полковые врачи, как знаем, что вы оба — представители аристократии Российской империи, поэтому прекрасно понимаете, о чём я говорю, — если какие-то сомнения в том, что они не знают о нас, ещё и оставались, то сейчас они улетели со свистом. Как бы не оказалось, что весь отряд специально из-за нас с Мазгамоном сюда притащился.
— Фурсамион, сделай что-нибудь, — заскулил демон, а мне захотелось его чем-нибудь огреть по голове, а потом долго и планомерно пинать безжизненное тело.
— Я не могу, кретин! Меня заблокировал этот хрен, который сейчас вещает! — надо же, оказывается, даже шёпотом можно прекрасно орать. Стоит только захотеть, и такие возможности открываются…
— Господа, мы не причиним вам вреда. Более того, вы окажетесь в статусе высокопоставленных военнопленных, как только сдадитесь. Не советую сопротивляться, и вы не пострадаете, — продолжал тем временем говорить офицер.
— Мазгамон, ты демон в самом наичистейшем виде, — я схватил его за плечи и встряхнул. Его взгляд приобрёл осмысленность, и я продолжил: — Попробуй развернуть ауру. Она у нас разная, возможно…
— Не получается, — простонал Мазгамон и зажмурился. — Даже когда у меня первый уровень был, я мог раскрыть ауру и воспользоваться своими демоническими силами. А теперь я вообще ничего не могу-у-у, — провыл он, закрывая лицо руками.
— Зашибись, — зло процедил я. — И что нам сейчас делать? Мы с тобой демоны перекрёстка, и даже с полностью развёрнутой аурой те ещё бойцы, а сейчас нам что делать?
— Господа, нам нужны врачи. В нашем полку эпидемия, и есть раненные. А все три полковых врача слегли со странной болезнью, словно демонами одержимые, — в голосе офицера появились нотки нетерпения. — Прошу вас выйти и сдать оружие. Всё равно вы не сможете игнорировать сигнализацию ваших значков, так что облегчите нам работу и свою участь и сдайтесь.
Я лихорадочно обдумывал сложившуюся ситуацию. Плен или попытаться прорваться, вот в чём вопрос.
— Что будем делать, Фурсамион? — прошептал Мазгамон. — Я не хочу умирать.
— Как будто я хочу, — огрызнулся я, оглядываясь по сторонам. Ничего в этой проклятой пекарне нельзя использовать в качестве оружия. Если и были какие артефакты, то они благополучно сдохли под воздействием странной блокировки. Зато теперь точно ясно, что использовали блокиратор специально для нас. Ну нет практически в Российской империи неодарённых аристократов. Встречаются, конечно, но крайне редко.
— Вы вынуждаете нас начать применять силу, — предупредил офицер, и сразу же после его слов раздался выстрел из чего-то довольно мощного.
Дверь влетела во внутрь, а мы с Мазгамоном успели упасть на пол, закрыв руками головы. Вот же твари! Знают же, что в доме находятся врачи! Ну что вы сможем этой толпе противопоставить с заблокированной магией? Скальпелями отбиваться будем? Зелёнкой обольём?
— Фурсамион, смотри, — Мазгамон приподнялся и ткнул пальцем в мой значок.
— Ах ты, гадина! — я начал медленно подниматься, не сводя взгляда с полыхающего зелёным светом значка на груди демона. — Вот только этого нам для полного счастья не хватало. Сдаёмся, — добавил я мрачно. — Мы с тобой графы, а я так вообще зять наследника престола. Ничего страшного нам не сделают, я на это надеюсь, — последнюю фразу я произнёс настолько тихо, что не уверен, что Мазгамон её расслышал.
— Мы выходим, не стреляйте! — сразу же заорал Мазгамон, высовывая в зияющий дверной проём какую-то белую тряпку.
— Выходите медленно с поднятыми руками, — предупредил нас офицер.
— Как будто мы не знаем, — пробурчал демон и первым шагнул в проём, подняв руки. — Не стреляйте!
Я пошёл за ним, разглядывая окруживших нас французов мрачным взглядом. Все они были младшими офицерами и относились к нам подчёркнуто вежливо и корректно. Даже оружие не отбирали, а дождались, когда мы сами отстегнём сабли и снимем кобуры с пистолетами. Как только мы остались без оружия, к нам подошёл офицер.
— Простите, господа, но мы вынуждены идти на такие беспрецедентные меры. Я капитан Пьер де Лено. Прошу, — и он указал на машину.
— Охренеть какие церемонии с военнопленными, — Мазгамон криво ухмыльнулся.