— У вас кто-то находится в критическом состоянии? — хмуро спросил я.
— Полковник де Рьеж был ранен во время нашего прорыва через границу боестолкновения, — ответил капитан. — Мы оставили его в местной больнице, но врач сказал, что не хирург, и что лучше всё-таки доверить рану господина полковника военным медикам. А мальчик, ухаживающий за каким-то больным, сказал нам, где этих самых военных медиков найти.
— Я так и знал, что этот паршивец к чему-то причастен, — Мазгамон покачал головой. — Так мы едем спасать вашего полковника? А после этого вы нас отпустите?
— Боюсь, что нет, — де Лено сдержанно улыбнулся и очень недвусмысленно указал на машину. — Мы нуждаемся во врачах в крайней степени, даже больше, чем в хлебе. Так что, господа, боюсь, но вам придётся у нас задержаться.
— Ну, я так и подумал, — ответил я, залезая в машину. А ведь мы ещё не выяснили, кто поставлял заражённую муку. Как же всё плохо-то. Одна надежда на то, что блокировать нас постоянно не будут, и когда вернётся способность пользоваться магией, мы попробуем сбежать.
Графиня Давыдова смотрела на бледную и осунувшуюся Настю, ковыряющуюся в тарелке с кашей.
— Что с тобой? Тебе нездоровится? — спросила она участливо.
— Не знаю, что-то тошнит с утра, — уклончиво ответила Настя, отодвигая тарелку.
Ремонт в этой части дома уже закончился, и теперь не нужно было лазить под стол, чтобы включить свет на кухне. Более того, то, что раньше было гостиной, сейчас стало столовой, а к дому пристроили два огромных флигеля, убрав с территории двора конюшню. Так что старый дом начал напоминать небольшой особняк, этакий загородный дом аристократов, чем он и должен был быть.
Настя покосилась на графиню. Вот кто мог командовать так, что местные мужички сразу же забыли обо всех предрассудках, с энтузиазмом взявшись за стройку. Стоило ей только изогнуть бровь и негромко их об этом «попросить». Ей такому учиться и учиться. И то не факт, что такая простая девчонка, как она, сможет стать полноценной графиней во всех смыслах этого слова. Настя тяжко вздохнула. В последние дни у неё частенько случались приступы самоуничижения, и она ничего не могла с этим поделать, а Денис был далеко и не мог её утешить.
— Настя, встань, — внезапно попросила её мама, хмуро разглядывая дочь.
— Зачем? — спросила девушка, но выполнила её просьбу.
— Надя? — графиня вопросительно посмотрела на будущую родственницу, с которой, вопреки всем предрассудкам, подружилась.
— Настя, как давно ты спишь со своим женихом? — протянула Надежда, сурово глядя на дочь.
— Мама, какая разница… — вспыхнула Настя, а затем её глаза округлились, и она ойкнула, закрыв рот руками.
— Боюсь, Маша, мы не сможем устроить пышную свадьбу, — Надежда махнула рукой и покачала головой. — Сейчас нужно думать о том, как Дениса сюда вытащить и воспользоваться способом Великого Князя Дмитрия и Ольги, чтобы хоть какие-то приличия соблюсти.
— Ты хочешь сказать… — графиня быстро встала и обошла вокруг невестки. — Я ничего не замечаю.
— Я врач, — Надя продолжала сверлить суровым взглядом дочь. — Кое-какие незаметные на первый взгляд признаки уже налицо. Настя, только не говори мне, что ты даже не подозревала!
— Я думала, что задержка связана со стрессом, — пролепетала девушка.
— С каким стрессом? — рявкнула Надежда. — Ты… Ты вообще хоть чему-то в университете училась? Ладно, я списываю это на общее скудоумие, присущее молодости, и на то, что ты педиатр, поэтому вас больше учили иметь дело с детьми, а не с их матерями. А ещё я не удивлюсь, если уже всё Аввакумово в курсе, что ты ждёшь ребёнка. Хорошо хоть, помолвка состоялась и у тебя на руке кольцо сияет.
— Да, ты права, деревенские бабки такое на раз углядывают, — слабо улыбнулась Мария. С одной стороны, она была недовольна тем, что не смогла по-человечески женить своих детей, но с другой ей было радостно от того, что она скоро сможет взять на руки своего внука или внучку. — А я всё гадала, почему строители так настаивали на том, чтобы детскую раньше всех других комнат делать. Несмотря ни на что, я рада за вас, дорогая, — и она направилась к выходу из столовой. — Мне нужно подумать, как сообщить моему мужу и Денису. Возможно, даже нужно будет в Тверь съездить, — озабоченно говорила она уже выходя и оставляя мать с дочерью наедине выяснять, почему врач по образованию сразу не поняла, что находится в положении.
Галина Фоминична стояла в проходе комнаты, где собрались все представительницы Петровского отряда, и с ненавистью смотрела на цветок, накрытый обычной трёхлитровой банкой. После того, как росток сильфия внезапно на несколько секунд замер, Матрёна Ильинична, спохватившись, первой накрыла его валявшейся банкой и водрузила на стол. Фоминична жалела, что этот хищный цветок не сожрал её боевых подруг, и теперь все знали о её позоре и неспособности выполнить элементарную миссию.