Велиал положил руку на грудь ребенка и полностью раскрыл свою ауру, обратив внимание, что стал заметно сильнее, чем это было ещё день назад. Его глаза засветились красным светом, а от руки начало исходить багряное, пульсирующее в такт биения сердца мальчика сияние. Тень от крыльев накрыла не только всю Петровку, но и большую часть Пустоши.
Повсюду раздался неуверенный шепот. Воздух сгустился, отчего обычному человеку становилось тяжело дышать. Во двор ввалился весь отряд старушек, прочесывающих местность в поисках пропавшего Юрчика, но бабки остались стоять в стороне, внимательно наблюдая за действиями Велиала. Дыхание ребёнка стало ровным, а цвет лица уже не напоминал воск. Свернув ауру и убрав руку, Падший выпрямился и повернулся к Кольцовой.
— Довольна? — спросил он и прошёл мимо Алевтины в сторону выхода, даже не взглянув в сторону бабок.
— Это что же, он его магией исцелил? — спросил кто-то неуверенно. — Она вернулась в наш мир?
— Нет, тупица, это же ангел, как наш Юрчик! — проговорил кто-то, и Велиал остановился, резко обернувшись. — Да я сам видел, как он вознёсся!
— Ты бредишь! Совсем допился! — раздалось со всех сторон.
— Да не я один это видел, вот Толич подтвердит! — какой-то мужичок ткнул пальцем в Асмодея, и тот неуверенно кивнул. Ну а что такого, он даже не соврал, Юрчик действительно был одержим одним заносчивым ангелом.
— Пойдём, — Велиал схватил за локоть Асмодея и потащил его за ворота. — Пускай Кольцова объясняется, я её предупреждал, — прошипел он, испытывая самый настоящий экзистенциальный кризис после случившегося. За все свои тысячи лет жизни он никогда никому из людей не помогал, и сейчас не понимал, почему изменил своим собственным правилам.
— Велиал, ты чувствуешь? Похоже, они начали верить…
— Да мне всё равно! Найдём Мурмура и ноги моей здесь больше не будет. Всё это неправильно, так не должно быть, — пробормотал Велиал и телепортировался вместе с Асмодеем к развалинам недалеко от Петровки. — Так, сейчас найдём Фурсамиона, он должен помочь. Он всегда помогает, — кивнул своим мыслям Велиал, начиная чертить на земле символ поиска, с помощью которого он всегда находил этого то ли демона, то ли ангела на этой земле.
Глава 12
Я лежал на койке в офицерской палате и разглядывал потолок. На соседней кровати пыхтел Мазгамон.
— Не понимаю я тебя, — говоря это, я продолжал рассматривать потолок. — Ты ведь даже не попробовал уйти экстренным выходом. Мазгамон, тебе не кажется, что твоя крыша окончательно протекла? Подумай об Асшу.
— Я думаю о ней постоянно, — вздохнул демон. — И всё чаще прихожу к выводу, что ей без меня будет лучше. Найдёт себе другого демона и забудет про такого неудачника, как её первый муж.
— А если действительно найдёт? — буднично спросил я. — Или ты боишься, что вернёшься после такого длительного отсутствия, а там в твоей квартире качок из Легиона расхаживает в твоей пижаме и с розовой курицей на поводке?
Мазгамон засопел ещё громче, но ничего не ответил, признавая тем самым мою правоту. Я же заложил руки за голову. Было скучно, до обеда ещё далеко, тренировку с Мазгамоном я уже провёл, хорошо погоняв его по залу для лечебной физкультуры, а заниматься магией не представлялось возможным.
— Эй, Мазгамончик, назови мне пять признаков воспаления, — сказал я, пытаясь обнаружить на потолке хотя бы одну трещинку, чтобы зацепиться взглядом хоть за что-то.
— Зачем? — на моё лицо упала тень. Слегка повернув голову, я увидел стоящего надо мной Мазгамона. Судя по его озадаченному лицу, он встал специально, чтобы уточнить, что я имею в виду.
— Что значит, зачем? — я приподнялся на локтях. — Домой ты не собираешься возвращаться и старательно избегаешь любых упоминаний о возможных вариантах перемещения. А Довлатову, между прочим, ещё выпускные экзамены сдавать. Так что будь хорошим демоном, не выделывайся. Всё равно заняться нечем, так давай теорию повторим. И ты что-то запомнишь, да и я память освежу. Так что, давай, пять признаков воспаления.
— Эм, отёк? — неуверенно произнёс Мазгамон.
— Ага, это второй признак, — я снова упал на спину, заложил руки за голову и уставился в потолок. — Ну же, напрягись, что ещё?
— Боль? — демон нахмурился.
— Ещё, — протянул я, пытаясь понять, каким волшебным способом Довлатов доучился до выпускного курса. Мазгамону его память доступна, и если он «плавает» в элементарных понятиях, то это значит только, что сам Коленька ни хрена не знает.