— Он с тобой постоянно рядом находится? — Я осторожно кивнул в ответ, а Падший покачал головой. — Сочувствую. Чего ты хочешь за лук?
— Сделку, — ответил я, не без удовольствия глядя, как сыграли на его человеческом лице желваки.
— Что ты сказал? — Велиал начал раскрывать ауру, и машину качнуло, а рядового Степанова прижало к окну. Но он не проснулся, а только всхрапнул.
— Сделку, Велиал. Самую настоящую полноценную сделку, — ответил я невозмутимо, не отводя взгляда от его полыхающих глаз. — Ты подпишешь договор, что никогда и ни при каких обстоятельствах не станешь причинять вред ни мне ни моим близким, друзьям и родственникам ни в одном поколении, и останавливать тех, кто будет планировать подобные дела. Не искать их намеренно, до такого я тебя опускать не собираюсь, а если, допустим, на совещании шишек Ада ты нечто подобное услышишь от предполагаемого Мурмура, то посоветуешь ему так не делать. Взамен я прямо сейчас отдам тебе лук.
Велиал молчал долго. Так долго, что Мазгамон снова заёрзал и открыл рот, чтобы что-то ляпнуть не по делу.
— Заткнись! — рявкнул Падший, не дав ему сказать ни слова, а потом снова посмотрел на меня. — Я согласен. Давай договор!
Не отрывая от него взгляда, я протянул руку. На раскрытой ладони практически сразу материализовался скрученный свиток договора. Раскрыв его, я углубился в чтение, время от времени посматривая на Велиала. Никаких подводных камней в договоре не было, я всегда честно вёл и веду дела. Вынув из воздуха перо, поставил свою подпись и протянул договор Падшему.
Велиал изучал договор долго. Он чуть ли не лизнул буквы, видимо, чтобы проверить, не изменятся ли они. Затем нехотя протянул руку, и на договоре засияла огненная подпись. Вспыхнув ещё один раз, подпись потухла, и Падший швырнул мне свиток.
— Лук, быстро!
— Твоя копия, — я протянул ему один экземпляр и рухнул в Астрал в своё хранилище. Наверное, со стороны это смотрелось странно: я замер, глядя невидящим взглядом куда-то в пустоту, а с моей руки исчезал договор.
Сунув договор в ячейку, я вытащил лук, колчан со стрелами и открыл глаза, сидя на заднем сидении военной машины.
— Держи, — я протянул ему оружие, начавшее светиться, когда лук почуял, что его хозяин находится близко. — Я даже не буду спрашивать, зачем он тебе.
— И не спрашивай. Меньше знаешь, крепче спать будешь, — Велиал быстро пересчитал стрелы. — Двух не хватает.
— Я стрелял из него, — пожав плечами, я повернулся к Мазгамону, смотревшему на меня с отвисшей челюстью. — Что?
— Ты вообще не мог до него дотронуться, никто не может, — пролепетал демон.
— Ну не зря же моя аура похожа на его, — отмахнулся я от Мазгамона. — Что случилось с Мёртвой Пустошью?
— А что случилось с Пустошью? — он ухмыльнулся, но так ничего конкретного не ответил.
— Ты получил что хотел, может, уберёшься уже? — спросил я, понимая, что ничего важного от Падшего я всё равно не смогу узнать.
— С тобой крайне неприятно иметь дело, Фурсамион, — Велиал поморщился и вышел из машины.
Как только дверь за ним захлопнулась, меня скрутило так, как никогда раньше. Закусив губу до крови, я скрючился на сиденье, прижав руки к животу. На глазах выступили слёзы, а все силы уходили только на то, чтобы не застонать. Прямо передо мной материализовалась Мурмура, появившись на коленях замершего Мазгамона. Курица распахнула крылья и обняла меня ими. Сразу стало немного легче, и боль начала отступать. Я смотрел, как золотистые перья моего фамильяра начинают всё больше светиться, а когда машину озарила яркая вспышка, Мурмура разомкнула свои крошечные объятия и, тряхнув головой, тут же исчезла с громким хлопком.
— Что с тобой, Фурсамион? — Мазгамон смотрел на меня с ужасом, отмерев только тогда, когда курица исчезла. Сам демон как-то помогать не спешил. Не потому, что не хотел, просто не знал, что делать. — Ты умираешь? Да? Умираешь?
— Не дождёшься, — прохрипел я, откидываясь на спинку и вытирая со лба пот. У меня явно повысился уровень, но насколько, я понять не мог. Кое-как сев, попробовал раскрыть ауру. Сразу стало немного легче. Закрыв глаза, я наслаждался дуновением непонятно откуда взявшегося ветерка, а когда свернул ауру, то увидел, что глаза Мазгамона напоминают плошки. — Что?
— Из твоей ауры исчезли любые намёки на демонические метки. Но и ангельских нет. Что ты такое, Фурсамион? — заорал он, отпрянув от меня.
— Я не знаю, — потерев лоб, я выпрямился. — Понятия не имею, но думаю, что скоро это выяснится. Буди нашего рядового, сейчас это можно сделать, и поедем уже узнавать, что там за эпидемия такая.
— И как долго мы будем здесь торчать? — недовольно спросил брата Михаил, разглядывая ворота одного из замков, к которому они подошли, чтобы уже окончательно не свихнуться от скуки и общества друг друга.