— Да я и вырезала, почему-то скорая на Мёртвую Пустошь не ездит, — ядовито ответила Алевтина Тихоновна, злобно глядя на призрака, сложив на груди руки.
— Да ты сумасшедшая! — рассмеялся Фёдор, хватаясь за голову.
— Так на нормальную Велиал и не клюнул бы. Я понял! — неожиданно заорал Мазгамон и протиснулся к безмятежно спящему Юрчику, начиная яростно трясти его за плечи, не желая думать над тем, почему ему так противно смотреть на умирающего человека и почему он хочет ему помочь всеми силами, не подставляя при этом ни себя, ни Фурсамиона. — Вставай, убогий, двести граммов налью чистейшего спирта не раздумывая.
— Отстань, — отмахнулся местный алкоголик и закрыл голову руками, начиная храпеть ещё громче.
— Да уж, видимо, Асмодей тебя неплохо так потрепал, раз даже на такую взятку не ведёшься, — пробормотал Мазгамон и насильно усадил Юрчика на кушетку, похлопывая по щекам. — Эй, Святой Юрий, работа для тебя есть. Нужно немножко полечить умирающего человека. А потом дальше спи.
— Что? — непонимающе смотрел на Мазгамона стеклянными глазами Юрчик — кумир миллионов граждан Франции. — Ах, да, я же Святой, — он потёр глаза и решительно встал, направляясь к каталке, вокруг которой суетились Саша с Настей, когда противно запищал подключённый к нему кардиомонитор.
Юрчик вздёрнул подбородок, встряхнул руками и приложил их к груди парню, занимая место отступившего Саши, помнящего, как местная не просыхающая ни разу на его памяти достопримечательность излечила чуму у уже отправленного домой мужика.
Прошло десять секунд, потом двадцать, но ничего толком не произошло, только небольшое свечение отделилось от рук непонимающе глядевшего на происходящее Святого Юрия.
— Похоже, батарейка села, — пробормотал Мазгамон. — О, Боже, да за что мне это, — простонал он и подхватил покачнувшегося Юрчика за локоть, немного расправляя свою ауру, подпитывая чистой энергией единственного на этой земле мага-целителя.
— Получается, — удивлённо посмотрела на Мазгамона Настя, когда свечение стало более ярким, а сердцебиение и давление у парня начало приходить в норму.
Запахло серой, а потом взявшийся из ниоткуда ветер развеял этот тошнотворный запах, неся с собой какой-то цветочный аромат. Лежавший несколько секунд назад без движений парень застонал и открыл глаза.
Мазгамон вздрогнул и отпустил руку Юрчика, падая на пол от боли, разрывающей на части грудную клетку.
— Что с тобой? — подбежала к нему Настя.
— Благими намерениями вымощена дорожка на мою родину, — прошептал демон. — Не думал, что я умру таким молодым и очень сентиментальным. Стоп, — он резко открыл глаза и сел на пол, понимая, что у него ничего не болит, а в теле появилась какая-то странная лёгкость. — Не понял. Господа, дамы, Алевтина Тихоновна, мне нужно ненадолго отлучиться, — торопливо проговорил он, вскакивая на ноги и вылетая из приёмного отделения, а потом и вовсе из больницы.
Забежав за угол, он воровато огляделся и, сосредоточившись, распахнул крылья и вместе с ними ауру.
— Нихрена себе, — пробормотал он, щурясь от ослепительного света, разлившегося по всему Аввакумово. — Денис!!!
Глава 20
Дарья Ивановна поправила платок и заткнула за ухо выбившуюся прядь седых волос. Поудобнее перехватив посох, который она в последние пару километров использовала в качестве костыля, лидер пенсионного отряда охотниц посмотрела на виднеющийся замок.
— Вот же морок окаянный, — пробормотала остановившаяся рядом с ней Светлана Никитична. — Уже идём-идём, а всё никак не приближается.
— Эх, старость — не радость, — проскрипела Галина Фоминична. — Надо было домой вернуться. А завтра утром вышли бы. И так ночь пришлось в леске провести. И как на нас хищники местные не накинулись?
— Да демоны караулили, — махнула рукой Ильинична. — Ты что, дура старая, даже этих уродцев заприметить не смогла?
— Они странные были, без телесной оболочки, — Галка подняла палец вверх и тут же согнулась, схватившись за поясницу. — Нет, больше я на земле спать не буду. Пойдёмте скорее, чтобы в замок засветло успеть. Нам его ещё вскрывать предстоит, а это дело совсем не быстрое.
— И куда поскакала, старуха полоумная? — вспылила Матрёна Ильинична, державшаяся за Галкину руку, потому что силы уже начали её оставлять. — Вот ведь коза старая! Давай ещё, как той зимой, завалимся обе. И как на тебя полагаться можно после этого?
— Да зимой ты прямо на меня завалилась! — Галина Фоминична упёрла руки в бока. — Я думала, раздавишь меня своей тушей отожравшейся.
— Так, отставить балаган! — прикрикнула на них Дарья Ивановна. — Вон там шакалы изменённые что-то замышляют.