На моем пути тут же выросли три вчерашних лича, что устраивали тут непотребства. И я сразу поняла, кто тут зачинщик беспредела и разврата. Кости, оказывается, бегают очень быстро, а еще искусно уворачиваются, перебрасываясь на ходу частями тела между собой. Два олуха сидели в этом бедламе на траве и лупали на меня своими бесстыжими глазищами. Ууууу. черти блудливые, я вам сейчас покажу ....
Под руку подлезла какая-то ветошь и шипящим голосом поведала, что они, гады, еще и над бедным кровососом издевались, глаз подбили и шуб выбили. От неожиданности в ветошь тоже полетел файербол. А нечего под руку мне говорить. И вот по погосту уже бегают две подпаленные девицы, три скелета, в полу разобранном состоянии и неопознанная ветошь.
Илая, территория тринадцатой автономии, спальня повелителя.
Повелитель тринадцатого домена и отец большого семейства, проснулся в отличнейшем настроении. От чего так случилось? Да пес его знает! Может выспался мужик хорошо, а может был рад тому, что не видел уже больше суток наследника шестого домена. Дочурки с энтузиазмом восприняли просьбу отца отвлечь парнишку.
На лице мужчины заиграла улыбка от воспоминаний как загорелись глаза дочерей, когда они наперебой уточняли границы дозволенного. Ну, а когда он дал полный карт-бланш "Кто первый захомутает, той и жених", чуть слуха не лишился. Такой визг стоял, что пришлось смыться по-тихому, боясь оглохнуть.
Потянувшись как большой кот, мужчина плавно и грациозно стек со своей поистине огромной постели. Пару поворотов, приседаний, чтобы размяться и еще потянулся всем телом до хруста. Взяв кружку с горячим кофе со стола, он подошел к окну. Это вошло у Дона в привычку, каждое утро любоваться садом, его гордостью. Вот только сегодня привычный ритуал был нарушен. Мужчина с минуту смотрел в окно, чашка с горячим кофе выпала из ослабевших рук. И на время пришлось отвлечься от созерцания того непотребства, что он увидел за своим окном.
Прыгая и оттягивая мокрую и обжигающую ткань домашних шаровар, от самого сокровенного и чувствительного органа на теле, хозяин спальни пытался осознать то, что предстало его взору за окном.
Его любимый газона был безвозвратно испорчен. Какой-то будущий труп решил поупражняться в рисовании. В раздражении сдирая с себя испорченную тряпку, мужчина поминал всех чертей как рангом пониже, так и тех, кто проходит под рангом полубогов. Оставшись в неглиже, он вернулся к панорамному окну своей спальни. Стон то ли негодования, то ли сожаления вырвался из его горла. Нет, ему не показалось и не приснилось в страшном сне. На зеленом море любимого газона, розовой краской было выведено каллиграфическим почерком: “Доброе утро, самый красивый мужчина на свете!”, — и, в довершении этого абсурда, надпись окружали разной величины такие же розовые сердечки.
Нет, с одной стороны, ему сделали комплимент и это льстило самолюбию. Но, с другой стороны, кто додумался это написать и почему на его любимом газоне?! Так он и стоял во всей свой красе, абсолютно нагой и с шокированным выражением лица. И даже не мог себе представить, что виновник этого безобразия прячется в кустах с артефактом дальнего зрения и рассматривает всю стать и достоинства любимого. Эмоции на лице подглядывающего сменяли друг друга: от заинтересованного, к смущенному, до мечтательного.
Надо ли говорить, что посмотреть было на что? Одежда иногда может подчеркнуть достоинства фигуры, но в случае с повелителем, она скрывала идеальное тело и прорисованные мышцы. А еще то, что тело повелителя было без единого волоска. Дон Ашурнасаддас был любимцем у женщин и знал вкусы большинства, да и магия огня не оставляла оной поросли. Так что нашему наблюдателю было на что посмотреть и стоит ли говорить, как он краснел, но глаза отвести не мог. Чем ниже спускался взгляд, тем сильнее он краснел. В какой-то момент судорожно вздохнул, почти всхлипнул, облизал вдруг высохшие губы, а потом тихо простонал имя возлюбленного.
В своей засаде, написавший послание, испортивший газон, сидел уже давно и живущее неподалеку семейство зайсев, которое так и не смогли выгнать из сада садовники, уже перестало бояться нашего наблюдателя.
Повелитель же, отойдя от первого шока, распахнул окно настежь и чуть не вываливаясь в него, осмотрелся по сторонам в поиске других пакостей, но более ничего предосудительного не нашел. Зато смог показать себя во всех ракурсах и со всех сторон.
Наблюдатель же залился краской стыда и смущенно опустил глаза долу. Лучше бы он этого не делал. Перед ним расположилась парочка зайсев, занимающаяся любовью, да с такой самоотдачей, что он дернулся, матюгнулся, получил колючкой в бедро и зашипел.