— Свет, что же я наделала? Это всё проклятье... — шептали бескровные губы, но этот шёпот расслышали все. На женщину было страшно смотреть. Казалось, что она видит перед собой не собравшихся за круглым столом переговоров, а нечто страшное и мерзкое одновременно.
— Ангел, ты не хочешь рассказать, что за проклятье? — вкрадчивый, но властный голос Дона заставил потерянную женщину, перевести на него голубые глаза.
— Это все ты! Ты сам виноват в том, что произошло... — казалось, она сказала это спокойно, но подрагивающие губы в непроизвольном тике, выдавали её сильное потрясение и нервное напряжение.
— В чем я виноват, Ангел? — рык Дона разнесся по всей малой гостиной.
— В этом! — изящный пальчик со скромным кольцом уперся в детей. Дон перевел взгляд, рассматривая троицу и вернул потяжелевший, на белую как мел, женщину.
— Я виноват в рождении Марши? — удивленно спросил мужчина и поморщился. Ему не понравилось, как это прозвучало. Дети же, будто и не слыша ругань родителей, сидели совершенно отрешенные, — рассказывай, Ангел, — слова упали тяжело и веско.
— Нечего рассказывать, — опустила голову Ангелина и противореча самой себе, тихо начала говорить. — Помнишь, как мы познакомились? А как вы чуть с Севкой не уничтожили друг друга? А как пьяные завалились в академию и чуть не разнесли ее из-за приветствия хранителя? Ну да, кто же пьяных магов, которые еще в добавок и обнимаются, точнее стоят только благодаря друг другу, Г еями называет? А карточную игру, помнишь? После того как вас успокоили и восстановили часть здания? «Весело было.» —она говорила скорее для себя, погружаясь в воспоминания.
— О да! Нажрались мы тогда знатно, всё-таки пойло на Эдере особенное, — весело улыбнулся Повелитель, вспоминая молодость. — Академию смутно помню, мы в карты играли? И вообще хранитель сам нарвался, — надулся Дон. И Ангелина удивленно подняла на него свои изумительные глаза, сейчас полные затаенной боли.
— А куда ты смотрел, старый осел?
— Но Севка тоже сказал пароль, черт побери, для проникновения в эту академию!
— Ах, ты ж. (дальше идет непереводимая игра слов.), — народ, не ожидавший таких перлов от бывшей императрицы, немного подвис, а Дон попробовал оправдаться:
— Ну мне же Севка тогда еще и руку сломал. У меня был закрытый перелом. Вот, — и показал на руке небольшой шрам.
— У тебя не закрытый, а открытый перелом мозга был, — припечатала Ангелина. — А ты мне тогда понравился. Но ты смотрел на кого угодно, но только не на меня. А мне очень обидно было. Я всего-то и хотела, чтобы ты просто увидел во мне девушку, а не солдафона, — смущенно продолжила Ангелина. — Как тогда выскочило проклятье, не знаю. Да и как точно оно звучало, уже не помню. Но смысл был прост, продолжить свой род ты сможешь только с истиной любовью. А обязательным условием его исполнения я почему-то поставила объединение трех миров в одну нерушимую связь. Тогда, мне казалось, это невыполнимым условием, — она опустила голову, пряча глаза. — Я хотела наказать тебя, а вместо этого, — она посмотрела на Михея, — мой мальчик женат на твоей дочери. На демонице...
Повелитель быстро сопоставил все услышанное и впал в ступор. То есть, его вот так, походя, лишили наследника? За что? За то, что он был молодым, но не был кретином и прекрасно понимал, что не сможет предложить Ангелу руку и сердце. Но и обижать ее короткой интрижкой не хотел. А выходит, обидел ее? Ох, уж эти женщины!
— Это все конечно здорово, воспоминания и проклятье от светлых, — Дель немного поморщилась, — ничего удивительного, что откат ударил по семье, вы же светлые, какие проклятья могут быть.
Она посмотрела на мужа, потом на красивую женщину: истинная светлая, узкое личико, огромные голубые глаза и светлые локоны делали ее похожей на ангела. Да, имя ей подходило. Но то, что она была знакома с Доном, немного нервировало, хотя после снятия ошейника Дель чувствовала эмоции мужа.
— Может поговорим уже о деле? — произнесла громко Дель, обращаясь ко всем. Она устала, ее мутило и ужасно хотелось кислого, и сладкого одновременно, и еще острого, и соленого. Но за столом каждый сидел, задумавшись о чем-то своем и, кажется, не слышал её вопроса.
Ответил ей, как ни странно, Грегори, он прекратил переводить озадаченный взгляд с одного на другого и похоже принял какое-то решение.
— Я так понимаю, "Око" вы решили украсть на благое дело? — он смотрел на Михея, но ответила Дель.
— Мы хотели очистить последствия войны на Эдере. Академия не тронута и знания в ней хранятся, но добраться до нее по Зоне невозможно. А маги всё равно рождаются. Необученные маги — это угроза для всех трех миров, ты так не думаешь? — Император не обратил внимание на панибратское отношение, его занимали другие вопросы.