Когда настала пора возвращаться на родину, Василий Львович увозил из Парижа не только корсеты, фраки и чулки à jour, но и бесконечную благодарность к столь тепло принявшей его «земле обетованной», а еще – огромную коллекцию книг, с охотничьим пылом истинного библиофила собранную по книжным развалам. Многие экземпляры были по-настоящему бесценны и до Великой французской революции принадлежали королевской и другим именитым библиотекам. Забегая вперед, скажем, что через несколько лет эти несметные книжные сокровища обратятся в пепел в московском пожаре 1812 года. Для Василия Львовича и сама эта война, и гибель библиотеки станут двойным ударом: оказывается, «любезные французы» могут быть вовсе не любезны…
Но эти потрясения в будущем. Пока же на дворе 1804 год и до верху груженная карета мчит Пушкина в Россию, где его ждут изрядно соскучившиеся друзья, встретившие его жаркими объятиями, расспросами и шутливым посланием Ивана Ивановича Дмитриева «Путешествие NN в Париж и Лондон, писанное за три дни до путешествия», отрывок из которого Александр Сергеевич однажды позаимствует для эпиграфа к первой главе «Арапа Петра Великого»:
Во Францию Василий Львович Пушкин попал, когда ему было уже хорошо за тридцать. Кто знает, как долго бы он еще собирался в дорогу, подарившую ему в итоге столько впечатлений и удовольствий, кабы не скандал, причем самого пикантного свойства, заставивший его бежать куда глаза глядят, а именно – в вожделенный Париж. Но обо всем по порядку…
Василий Пушкин – старший сын артиллерийского офицера в отставке Льва Пушкина от второго брака с Ольгой Чичериной. Характер Льва Александровича, мягко скажем, не сахар. Много позже внук его, Александр Сергеевич, заметит: «Дед мой был человек пылкий и жестокий». Так, весьма темны обстоятельства смерти первой супруги Льва Александровича – Марии Матвеевны. В своей автобиографии Александр Сергеевич Пушкин писал: «Первая жена его, урожденная Воейкова, умерла на соломе, заключенная им в домашнюю тюрьму за мнимую или настоящую ее связь с французом, бывшим учителем его сыновей, и которого он весьма феодально повесил на черном дворе». Конечно, это не более чем легенда, однако дыма без огня, как мы знаем, не бывает.
А. С. Пушкин в детстве.
По картине К. де Местра.
1801–1803
При этом сыновья необузданного Льва – Василий и Сергей – получили самое изысканное домашнее образование: в совершенстве владели английским, немецким, итальянским и латынью, а по-французски даже стихи писали. В 1828-м Василий Львович переложил на французский «Черную шаль» поэта-племянника.
По заведенному в те времена обычаю оба брата сызмальства записаны в военную службу, но в Санкт-Петербург, где расквартирован Пехотный Измайловский полк, не торопятся. Их и в Первопрестольной все устраивает. Василий Львович нарасхват в светских московских салонах: ах, голубушка, ma chérie, до чего же остроумен этот юный Базиль, а вы слышали его французские куплеты? А как он читает, как импровизирует, как играет на домашних театрах! Charmant, мы в восхищении, весь свет в восхищении!
Ну, кто по доброй воле променяет такой парадиз на плац и казарму?! Однако после смерти отца в октябре 1790-го (Василию уже двадцать четыре года, Сергею – двадцать) братьям все же пришлось вспомнить о своих прямых дворянских обязанностях и отправиться в столицу. О службе Василия Львовича, продлившейся всего-то шесть лет, почти ничего не известно, кроме того, что в 1794 году ему выдан патент на чин гвардии подпоручика, подписанный «собственною Ея Императорского Величества рукою». Еще через два года в этом самом чине, напрочь лишенный каких бы то ни было карьерных амбиций, тридцатилетний Василий Львович навсегда выйдет в отставку. И весьма вовремя. При только что вступившем на престол Павле I проводить все вечера в театрах, среди дам полусвета, в разгульном дружеском обществе «Галера», да еще, как он к тому привык, выкраивать время на главное дело жизни – стихосложение, офицеру Пушкину определенно было бы не с руки.