Василий Львович Пушкин был первым настоящим поэтом, которого его племянник Александр встретил на своем жизненном пути. Он же стал и его первой «поэтической школой», о чем Пушкин-младший никогда не забывал, пусть с годами и стал относиться к дядюшкиным творениям не без шутливой снисходительности:
Именно дядюшка Василий Львович, а не отец с матерью, в 1811 году повез любимого племянника в Петербург, своим именем открыв ему двери Лицея. И навещал его там, знакомя с главными литературными звездами эпохи, пристально следил за его успехами и за отзывами в печати на произведения племянника. Сам оценивал, критиковал и поощрял, никогда не оставаясь равнодушным. Оба они состояли, невзирая на разницу в возрасте и опыте, в литературном обществе «Арзамас»: племянник «Сверчок» и дядя-староста, сам себе избравший прозвище «Вот» – указательную частицу, часто употребляемую Жуковским в стихах.
Случались между ними и ссоры, чаще безобидные, во многом шутливые, но именно к дяде на Старую Басманную примчался освобожденный из ссылки Пушкин сразу после встречи в Чудовом монастыре в Кремле с императором Николаем I. Дом этот помнит многих: князя Вяземского, Жуковского, Баратынского, Батюшкова, Дмитриева, польского лирика Адама Мицкевича (сейчас здесь открыт Дом-музей Василия Львовича, такой же обаятельный, как и его хозяин).
Дружба дяди и племянника, в которой каждый находил бесконечное утешение, тепло и поддержку, длилась до того самого дня, когда на излете лета 1830 года друзья и знакомые гостеприимного весельчака и острослова получили траурный билет: «Александр Сергеевич и Лев Сергеевич Пушкины с душевным прискорбием извещают о кончине дяди своего Василия Львовича Пушкина, последовавшей сего августа 20 дня в два часа пополудни…» Все хлопоты и расходы по погребению Александр Сергеевич взял на себя. 620 рублей, в которые обошлось ему прощание, перед свадьбой были не лишними, но семейная честь и признательность цены не имели. Всю дорогу от Немецкой слободы до кладбища Донского монастыря Пушкин прошел за гробом дяди пешком.
В наследство от Василия Львовича племяннику Александру досталось фамильное кольцо-печатка XVIII века. А нам – рецепт безмятежности и неугасимого счастья:
<…>
«Сам он был весьма некрасив. Рыхлое, толстеющее туловище на жидких ногах, косое брюхо, кривой нос, лицо треугольником, рот и подбородок à la Charles-Quint, а более всего редеющие волосы не с большим в тридцать лет его старообразили. К тому же беззубие увлаживало разговор его, и друзья внимали ему хотя с удовольствием, но в некотором от него отдалении. Вообще дурнота его не имела ничего отвратительного, а была только забавна».