В 1843 году Лев Сергеевич женится на дочери симбирского губернатора Елизавете Загряжской. У них родятся двое детей: Анатолий и Ольга. Последние годы Лёвушка (это милое ласковое имя так и осталось с ним до конца) проведет в Одессе, где некогда блистал его брат. До Парижа все-таки доедет, но ни о какой дуэли, смертельно больной, конечно, и не вспомнит. В 1853 году, уже после его кончины, будет опубликован небольшой остроумный очерк, написанный им по просьбе биографов Александра Сергеевича Пушкина. (Благодаря этой короткой, в чем-то весьма ироничной заметке мы точно знаем, что в беседах с дамами поэт всячески избегал касаться вопросов литературы.) А 1858-м увидят свет хранившиеся в личном архиве Льва Сергеевича сорок писем старшего брата, по его распоряжению переданные Елизаветой Александровной Пушкиной Сергею Соболевскому.
Но где же в этой истории, исполненной видимых и невидимых обид, немыслимых разочарований и неоплатных долгов, искать след истинных дружеских чувств? Возможно, мы, сами того не подозревая, принимаем за них бремя вынужденных кровных обязательств? Ведь родственников, в отличие от друзей, увы, не выбирают. Отбросить сомнения помогают все те же письма Александра Сергеевича – нежные, шутливые, доверительные, сердитые, тревожные, исповедальные. Письма, которые могут быть адресованы единственно и исключительно сердечному другу.
«Лицо его белое и волосы белокурые, завитые от природы. Его наружность представляла негра, окрашенного белой краской».
«Лев Сергеевич похож лицом на своего брата: тот же африканский тип, те же толстые губы… умные глаза, но он – блондин, хотя волоса его также вьются, как черные кудри Александра Сергеевича. Лев Сергеевич ниже своего брата ростом, широкоплеч. Вечно весел и над всем смеется и обыкновенно бывает очень находчив и остер в своих ответах… Память имеет необыкновенную и читает стихи вообще, и своего брата в особенности, превосходно».
«Он был ниже брата ростом, но несравненно плотнее сложен. Физиономия носила одинаковый с ним характер и очень симпатичная».
Самый добрый человек русской литературы
Василий Андреевич Жуковский
(1783–1852)
История отечественной словесности хранит немало имен писателей и поэтов, которых можно смело назвать талантливыми, одаренными, непревзойденными и даже гениальными. Но «самый добрый человек русской литературы» только один – Василий Андреевич Жуковский. И это притом, что судьба и обстоятельства нередко подтрунивали над ним – и прежестоко.
Злые шутки провидения начались задолго до рождения первого русского романтика, когда тульский помещик Афанасий Бунин, отправляя своих крепостных на очередную южную войну, смеясь, попросил привезти ему в подарок хорошенькую турчанку. Был ли такой «заказ» на самом деле или это семейное предание, однако через некоторое время в имении действительно появилась юная Сальха, ставшая при крещении Елизаветой Дементьевной. Она-то и подарила барину сына Василия. Чтобы мальчик не стал крепостным, в отцы ему записали обедневшего приятеля Афанасия Ивановича – Андрея Жуковского.