И он развернулся и направился к своему дивану. Я же только плечами пожал. Пускай обижается, если хочет, в конце концов, его никто здесь силой не удерживает. Рухнув на свой диван, я сам не понял, как отрубился.
Утро наступило как-то слишком быстро. Мы только и успели, что позавтракать и парой слов перекинуться. Мне удалось зажать Настю на минуту в комнате наверху, пока все были на кухне, но дальше пары поцелуев дело, разумеется, не зашло. В общем, я оглянуться не успел, как Егорыч уже вёз нас на поезд в Тверь.
Поездка прошла скучно. Мазгамон всё время дулся и даже не пытался со мной заговорить, что меня вполне устраивало. А в Петербурге нас ждал сюрприз. Прямо на перроне нас встречал наш командир Белов.
— Довлатов, Давыдов, быстрее, шевелитесь, дирижабль вечно ждать не будет, — сказал он и быстрым шагом направился к выходу с перрона.
Мы с Мазгамоном переглянулись и бросились за ним к машине, припаркованной возле вокзала. Как оказалось, дирижабль действительно ждал только нас. Все остальные члены нашей группы уже находились на борту. Как выяснилось, курс разбили по десять человек, и каждый десяток был направлен в свой госпиталь. Изначальную идею отправить нас всех скопом в один не поддержали командиры этих самых госпиталей. Линия фронта была довольно длинной, так что и госпиталей хватало, и застав, в которые мы будем по очереди ездить. Если честно, то всё это как-то не внушало мне радости, да и не только мне, никто из нашего десятка довольным во время перелёта не выглядел.
Госпиталь встретил нас суетой. Выскочивший командир подбежал к Белову, как только мы выгрузились на просторном дворе. Вокруг носились люди в форме и в белых халатах, надетых поверх мундиров. К Белову подбежал мужчина в хирургическом костюме.
— Командир госпиталя Былин, — прокричал он. — У нас здесь дурдом какой-то творится. Я такого наплыва раненых ещё не видел. Сам за стол вынужден встать. У тебя какая специализация? — спросил он у нашего командира.
— Рентгенолог, — сразу же ответил Белов. — Господин полковник…
— Позже, — Былин махнул рукой. — Кто-то из твоих ребят хоть раз на операции присутствовал, или все только шарики катали?
— Давыдов не просто присутствовал, он сам оперировал… — Белов не договорил, потому что в этот момент небо озарило ярким белым светом, а где-то далеко, примерно в том направлении, где раскинулась Мёртвая пустошь, возник огромный столб света, видимый, наверное, половине земного шара.
— Мама дорогая, — прошептал онемевшими губами Мазгамон. — Михаил пожаловал. Или Люцифер…
— Или они оба, — хмуро добавил я, ясно видя, что столб был двойным. — Вот только этих двоих здесь не хватало.
— Но зато становится понятно, почему в этой больничке такой наплыв клиентов, — простонал Мазгамон, а я лишь на некоторое время прикрыл глаза. Массовые сражения, войны, эпидемии — самые очевидные предвестники апокалипсиса. — Неужели эти двое в каком-нибудь другом месте не захотели отношения выяснять? — он схватился за голову и выразительно всхлипнул. — И ты ничего не хочешь с этим сделать? — отняв руки от головы, Мазгамон обвинительно ткнул в меня пальцем.
— Ты окончательно с ума сошёл? — тихо ответил я, глядя на то, как все столпились возле окна, рассматривая начинающее набирать обороты светопреставление. — Что я им сделаю?
— Да откуда мне знать? Это же твоя земля, — едва слышно проговорил демон. — Надо узнать, что этим двоим здесь нужно.
— Ну так узнай, — также шёпотом ответил я, чтобы не привлечь к нашей перебранке постороннего внимания, прогоняя из головы картины апокалипсиса. Надеюсь, они ничего не разрушили своим эффектным появлением. Там ведь моя мать и Настя! Вот, спрашивается, зачем всё это? Они же вполне тихо могут на земли приходить? — Тебя не просто так Люцифер охраняет, значит, сразу не убьёт, если ты поинтересуешься, какого лешего этим двум братцам здесь нужно.
— Совсем рехнулся⁈ — взвился Мазгамон.
— А что такого? Дельный, в общем-то, план…
— Так, в этом феномене пускай маги разбираются, а мне ассистент нужен! — рявкнул Былин, стряхивая с себя это лёгкое оцепенение, которое всегда бывало у людей в моменты появления Архангела на любой из земель. — Кто из вас Давыдов?
— Я! — я сделал шаг вперёд.