Запыхавшийся князь отрывисто кивнул и тут же бросился к оставленным на почтительном расстоянии от огня лошадям.
Спустя полчаса я наблюдал радующую монарший взор картину. Район портовых складов был полностью оцеплен. Всюду сновали пожарные и добровольцы из рабочих.
Мой красноречивый приказ, сводившийся в кратком изложении к «Всех впускать, никого не выпускать, при попытке бегства открывать огонь!», был отменен уже спустя три минуты после оглашения. К своему стыду, я совершенно забыл про многочисленных пострадавших. Раненых, вернее, обожженных оказалось достаточно много. Немедленно распорядившись доставить всех по больницам, я заработал себе еще несколько очков в глазах маленького человека. Надо будет, кстати, навестить их через пару дней.
За всей этой суматохой у меня абсолютно вылетел из головы плененный мною приказчик. Вырвавшись из плотного кольца окруживших меня свитских, жандармов и купцов с портовым управлением в придачу, я направился к своему, уже потухшему складу. И ничуть не удивился, увидев спокойно сидящего на том же месте, а именно на спине своего приказчика, и самозабвенно дымящего люлькой мужичка. Интересно, как он ее набивал с такими руками?
– Эй, Петр! Иди сюда! И приказчика своего веди! – прокричал я, махнув рукой.
Дважды повторять не пришлось. Ждать, впрочем, тоже. Будто только того и дожидаясь, Петр резво вскочил и, придав необходимый заряд бодрости своему пленнику посредством пиночно‑почечной передачи, устремился за мной.
Быстро найдя ближайшего ко мне жандарма и сдав ему приказчика, я пообещал немного потерявшемуся в моем присутствии стражу порядка оторвать голову, если заключенный сбежит. Жандарм быстро нашелся. Пока я разговаривал, Петр, ни на секунду не сводивший глаз со спины бородатого и думая, что его никто не видит, отвесил оному прощального тумака и как ни в чем не бывало отошел в сторонку.
– Стой! Куда пошел! – окликнул я его. – Проводи до больницы и проследи, чтоб его там устроили, – обратился я к стоящему рядом, в оцеплении, жандарму.
– Будет сделано, ваше императорское вел‑во! – прогрохотал тот могучим басом и, профессионально подхватив Петра под руку, буквально спустя мгновение исчез в толпе.
Я огляделся. Пожары успешно тушились. Набежавшие со всех сторон люди лопатами забрасывали оставшиеся от неудачливых складов угли подтаявшим, грязным снегом и обливали водой незанявшиеся склады по соседству. Часть народу уже даже начала подходить к оцеплению, пытаясь выйти.
– Александр Аркадьевич, любезный. Давайте‑ка выпускайте всех порожних рабочих и зевак в город, а всех приказчиков, купцов и портовое управление задержите здесь и соберите где‑нибудь вместе. И проконтролируйте, что на складах никого не осталось! По исполнении доложить!
– Слушаюсь! Позвольте вопрос? – осведомился генерал‑губернатор.
– Да, конечно.
– Что делать с теми, кто имеет при себе что‑либо краденое?
– Задерживайте до выяснения, что и откуда, вдруг все же свое. Сильно расспрашивать резона нет. Редкий дурак сейчас попробует что‑то умыкнуть. Да, и народ на морозе постарайтесь долго не держать, – добавил я напоследок.
– Будет сделано, ваше императорское величество! – сделав попытку щелкнуть каблуками, утонувшими в рыхлом снегу, Суворов бросился раздавать приказы.
– Ваше величество, – осторожно обратился ко мне Володя. – Может, вернетесь во дворец? Холодно, а вы одном мундире. Как бы опять не заболели.
И верно, я тут же почувствовал, как замерз, бегая на морозе, и зябко повел плечами, на которые спустя мгновенье опустилась чья‑то теплая шуба.
– Айда в ближайший кабак, – скомандовал я. Чем мерзнуть понапрасну или вовсе отправляться во дворец, я решил с пользой скоротать время до выполнения моих распоряжений. – Кстати, где они тут…
– Я знаю! Тут недалеко, – встрепенулся самый молодой из моих адъютантов и тут же покраснел.
– Веди, давай. Гуляка… – скомандовал я смутившемуся под веселыми улыбками гвардейцев адъютанту.
Пройдя, вернее, прошествовав сквозь почтительно расступившееся оцепление, мы в две минуты оказались у неказистого кабака. Войдя в полутемное помещение, я вывел полового из затянувшегося ступора, вызванного нашим появлением.
– Щей неси! Нет, сначала вина! Лучшего. И подогрей! – половой мгновенно исчез из моего поля зрения и, надеюсь, материализовался в винном погребе.
Смахнув рукой крошки с лавки, я устало опустил на нее свою пятую точку.
– Присаживайтесь, господа! Не побрезгуйте моим обществом, – улыбаясь, обратился я к неприязненно осматривающим кабак свитским. Гвардейцам моего особого приглашения не требовалось. Они сноровисто расселись за столами, непривычно тихо ожидая появления обслуги.
– Это сейчас тут не убрано и посетителей нет, – начал оправдываться молоденький адъютантик. – Да и был‑то я тут всего один раз…
– …и пьяный, – усмехнувшись, завершил за него логическую цепочку я. – О‑о! А вот и вино пожаловало! – отметил я работу проявляющего чудеса расторопности хозяина заведения.
– Что будет угодно, милостивый государь, – угодливо склонившись в почтительном поклоне, спросил у меня кабатчик.
– Щей неси, да понаваристей, со сметаной. Хлеба и… давай мясного чего‑нибудь сообрази.
– Сей момент, – и, немного повернувшись к белобрысому мальчонке‑разносчику, громким шепотом прошипел: – Чего стоишь! Бегом побежал всех будить! Господа, придется немного подождать, время позд… совсем раннее…
– Не беда, подождем, – мрачно ответил я, ни капельки не успокоив волнующегося хозяина.
– И давай неси еще вина! – долив остатки довольно‑таки неплохого грога соседу в стакан, скомандовал Володя. – Да поживее!
Как следует подкрепившись и выкурив по трубке, мы снова направились к злополучным складам.
– Ваше императорское величество, князь Суворов велели передать: ваше приказание исполнено в точности, – доложил подбежавший полицейский, как только мы подошли к пожарищу. – Все собраны перед сгоревшими складами.
* * *
Я медленно прохаживался перед бесформенно сгрудившейся толпой испуганно жмущихся подальше от первых рядов людей. «Что же мне с вами со всеми делать? Как наказать вас так, чтобы не просто запомнилось, но и остальных от подобной практики отвадило?» – раз за разом спрашивал я себя. Впрочем, долго размышлять мне не пришлось. Окружающая меня обстановка мало располагала к спокойным и взвешенным решениям. А вид недавно сгоревших складов и извлекаемые из‑под завалов трупы быстро направили мои мысли в нужное русло.
– Ну что? Доигрались, господа хорошие? – зло обратился я к разом притихшей толпе. – Все о богатствах своих драгоценных печетесь? Как бы убытка не понести? – толпа испуганно молчала. – Вы когда склады запирали, о чем вообще думали? Людей заживо жечь – это вам не от налогов бегать, не товаром спекулировать. Это статья Уголовного кодекса Российской империи о предумышленном убийстве с отягчающими обстоятельствами! – я не знал, существовала ли такая статья, но был уверен, что‑то подобное должно было быть. Просто не могло не быть. – Всем, у кого склады не горели или пострадавшие отсутствуют, выйти сюда, – я указал немного в сторону. Видя, как всколыхнулась чуть ли не вся толпа, я поспешил добавить: – Если окажетесь виновными, наказание вдвое от оставшихся! С Сибири не вернетесь… – сквозь зубы, вполголоса закончил я.
Но жадно ловившая каждое мое слово настороженная толпа услышала. Услышала и снова испуганно замерла. Вскоре из нее стали один за другим, тоненьким ручейком просачиваясь из задних рядов, выходить люди. Когда их набралось уже достаточно много, я обратился к привлекшему мое внимание своей дородностью и собольей шубой явно богатому купцу.
– Эй, любезный! Да, вы! Не стоит так оглядываться по сторонам, я обращаюсь именно к вам. Представьтесь, пожалуйста.