Меж тем, вода из переполненной воронки давно уж нашла ложбинку среди травы и струилась игристым ручейком прочь от растерзанной земли.
– К нашей Тихоне побежал, – определил Лера.
– К Тихоне, – согласился Шурка.
И друзья вслед за ручьём поспешили домой. А навстречу им уже двигалась целая поисковая экспедиция, во главе которой важно шагал долговязый Речка. Следом за ним шествовали Елена Михайловна с Евтухом Васильевичем, Лерина бабушка и школьный биолог Пантелеймон Юрьевич.
История пятая
Весёлый зуб
Всю ночь Шурка промаялся с зубом. Зуб так сильно ныл, что к утру у Шурки стал нервно подёргиваться глаз, а лицо приобрело зеленоватый оттенок. Лера застал друга на крыльце дома. Тот сидел на ступеньке с кружкой дубового настоя в руке и раскачивался всем корпусом, словно перед стеной плача. Челюсть его была подвязана тёплым материнским платком.
– Ты чего? – не понял Лера. – Побили?
Шурка выплюнул настой за заборчик в клумбу.
– Зуб болит, – сообщил он и, болезненно морщась, задрал губу, обнажив верхний клык. – Видал?
Лера, у которого родная тётя работала зубным врачом, с важным видом заглянул ему в рот. Ничего необычного он не заметил.
– А корешок подорожника в ухо клал?
– Не помогает, – сокрушённо помотал головой Шурка.
– Пошли к моей тётке, – предложил Лера. – Она тебе его засверлит, нерв вытащит и пломбу вставит.
Представив, как стальной бор с визгом крошит зуб, горемыка передёрнул плечами.
– Только не сверлить, – заявил он. – Жуть, как противно. Лучше сразу рвануть.
– Можно и рвануть, – кивнул Лера. – Но это не у тётки, а в соседнем кабинете у Степана Петровича.
Шурка вспомнил волосатые руки угрюмого хирурга из городской стоматологии и покачал головой.
– Нет, – поморщился он. – К нему идти, то же самое, что в гестапо. Давай сами.
– Лучший способ – шёлковой ниткой, привязал к дверной ручке и…
Но Шурка и тут не согласился.
– Надо как-то по-другому, – сказал он, – чтобы веселей было и не так страшно.
Лера задумался. Шурка тем временем отхлебнул из кружки и вновь закачался.
– А давай ракетой! – вдруг воскликнул Лера.
– Какой ракетой? – от неожиданности Шурка поперхнулся и проглотил настой.
– Ну не баллистической же, – успокоил его Лера. – Корпус из картона сделаем, сопло из жестянки.
– А реактивное топливо? – засомневался Шурка.
– Возьмём порох у твоего отца из охотничьей тумбочки.
– И что, на порохе полетит?
– Пули же летают, – парировал Лера. – Снизу ракеты установим баллончик из-под дезодоранта. Туда порох и два проводка от батарейки. Кнопочку нажал – пуск, бабах и помчится она вверх со скоростью одиннадцать километров в секунду.
– А нитку к ракете привяжем?
– Ага, – победно улыбнулся Лера, – только её много надо, чтобы ракета успела разогнаться.
Шурке идея понравилась.
– Так можно в книгу рекордов Гиннесса попасть.
К созданию ракеты приступили тотчас. И хотя зуб у Шурки болел по-прежнему, смотреть он стал не так безнадёжно. Картона, правда, не нашлось. Вместо него взяли пластиковую полуторалитровую бутылку из-под газированной воды.
– А чего, – рассуждал Лера, – она ещё легче, чем картон. Сейчас ей крылья приделаем, дырку в донышке вырежем, «дезик» вставим и порядок.
Пока Лера обрезал алюминиевый баллончик под ракетное сопло, Шурка принёс из дому охотничий патронташ.
– Отец узнает – мне крышка, – поделился он своими опасениями. – А сколько пороха надо?
– А сколько он энергии выделяет при сгорании? – вопросом на вопрос ответил Лера.
Шурка пожал плечами.
– Ага, – осенило Леру. – Пуля весит девять грамм, даже в песне про это поётся.
– Точно, – вспомнил Шурка: – девять граммов в сердце, постой не зови…
– Пороха там совсем чуть-чуть. А сколько наша ракета весит? – покачал Лера на весу жестянку с бутылкой.
– Грамм сто, не больше, – сообщил он. – Значит, пороху надо, как на десять пуль.
– Это чтобы ракету поднять, – уточнил Шурка, – а зуб?
– Чтобы зуб дёрнуть, дополнительная энергия нужна, – согласился Лера.
– В общем, – махнул он рукой, – давай, сколько в баллончик влезет. Много не будет.
Ракетный бак заполнили до отказа. А чтобы порох не высыпался, сопло ужали плоскогубцами и заткнули тряпкой. Пока Лера возился с проводами, Шурка выкрасил летательный аппарат зелёной краской, которой отец его накануне вечером освежал забор. На ней он пальцем намалевал хмурые сросшиеся брови, грустные глаза, нос картошкой и улыбающийся рот. Физиономия получилась страшненькой.