– На Степана Петровича похоже, – заметил Лера.
Оставив ракету сохнуть на крылечке, мальчишки взялись за оборудование стартовой площадки. её решили делать посреди клумбы, где земля помягче. В качестве гасителя пламени выбрали старую глиняную чашку с отбитой ручкой, которую вдавили в грунт и наполнили водой. Вокруг чашки воткнули три палки, а между ними установили ракету.
– Стапеля, – пояснил Лера. – Будут направлять космический корабль, чтобы не сбился с курса при взлёте.
Завершив последние приготовления, друзья спрятались за собачьей конурой. От стартовой площадки к ним тянулись два тонких провода, от Шуркиного клыка к ракете – прочная капроновая нить. Лера командовал.
– Десять, девять, восемь, – считал он торжественно, – четыре, три, два…
Шурка приготовился было соединить провода, идущие от батарейки к запальному устройству, но тут во дворе появился Евтух Васильевич.
– Ё-мое, – простонал Шурка, – батя с работы вернулся, – и с перепугу замкнул контакты.
Ступивший на крыльцо Евтух Васильевич услышал в клумбе грозное шипение. Он повернул голову и присел от неожиданности. Из-за заборчика на воздух самопроизвольно поднялась ядовито-зелёная бутылка и зависла на миг перед ним, оскалившись в зверской улыбке. Следом раздалось негромкое «бамс», и бутылка, стремительно рванувшись, последовала дальше – в небеса. Скорость её, действительно, была космической, но направление движения оставляло желать лучшего. Не преодолела она и трёх метров, как резко изменила курс и на манер американского «томагавка» стала хищно рыскать над землёй. «Допился», – ахнуло у Евтуха Васильевича внутри, и он зажмурился, полагая, что всё это ему померещилось.
Сидящие в укрытии друзья не знали, на что решиться. Шурка и думать перестал о больном зубе. К тому же, капроновая нить даже не натянулась. Между тем, ракета отлетела подальше от крыльца, развернулась и понеслась обратно прямёхонько на Евтуха Васильевича. ещё немного и она стукнула бы его в лоб. В конуре печально взвыл Джек. Почуяв неладное, Евтух Васильевич открыл глаза. Увидел идущий на таран загадочный зелёный объект и попытался укрыться от него на веранде дома. Не меняя курса, ракета ворвалась за ним следом. До слуха мальчишек тотчас донёсся грохот падающих кастрюль и дикие крики Шуркиного отца.
– Бежим отсюда, – шепнул Лера и, не дожидаясь, первым побежал к калитке.
Шурка рванул за ним. Последним, жалобно поскуливая, прогалопировал Джек.
Выскочив на улицу, Лера обернулся. Шурка был тут как тут, но почему-то не шёл далее калитки. Он замер, выпучив глаза и открыв рот. Голова его странным образом подёргивалась.
– Ты чего? – испугался Лера.
– Режь быстрее, – дребезжащим голосом попросил тот.
Только теперь Лера вспомнил, что на другом конце капроновой нити выделывает сумасшедшие пируэты ракета, которая и дёргает друга за челюсть. Достав перочинный ножик, он скоренько перерезал капрон, оставив на всякий случай поводок в метра полтора длины. И точно, поводок очень скоро пригодился. едва Шурка отдышался, как его клык заболел с новой силой. Он даже поскуливать стал на пару с Джеком.
– А давай дерево наклоним к земле, – показал тогда Лера на росший неподалёку невысокий клён.
– Зачем? – удивился Шурка.
– Привяжем к верхушке и отпустим.
Шурка посмотрел на клён, потом на торчащий изо рта огрызок нити.
– Маловато верёвки, – показал он. – А если клык выдержит? Тогда я вместе с ним на верхушке клёна болтаться буду.
Прервала их рассуждения подъехавшая на велосипеде, грузная почтальонша тётя Паша Самосвалова.
– Доброе утро!
– Здравствуйте, Павлина Гекторовна! – откликнулись друзья.
Не слезая с велосипеда, тётя Паша опёрлась на калитку и принялась рыться в своей огромной сумке. У Леры при виде двухколёсного средства передвижения появилась новая идея. И пока Шурка принимал газеты, скоренько привязал капроновую нить к багажнику. Шурка обнаружил это только тогда, когда Самосвалова оттолкнулась и нажала педаль.
– Сейчас дернёт и с корнем вырвет, – радостно сообщил Лера.
Шурка живо представил, как его зуб вылезает с корнем, и ему стало нехорошо. Сунув другу почту, он невольно сделал впёред шаг, второй, а дальше ноги сами понесли его вслед за отъезжающим велосипедом.
В тот же миг из-за угла дома вышел возбуждённый Евтух Васильевич.
– А ну стой! – крикнул он грозно, увидев отбегающего сына.
Шурка на ходу посмотрел на него и только руками развёл. Не мог он теперь остановиться, при всём желании.