– Пацанам на Румынии скажу – не поверят, – кивнул на свою обувку Шурка.
– Зимние каникулы, – блаженно потянулся Лера. – Даже загорать можно.
Подошёл Пантелеймон Юрьевич, пристроился на краешке скамьи. Лера подвинулся. Вслед за биологом явились Светочка с Ирочкой из Шуркиного класса.
– А здесь альпийские луга есть? – спросил Шурка.
– А как же! – и биолог указал на самый высокий зубец в горной гряде. – Это вот знаменитый пик Ай-Петри. А за ним высокогорное плато, так называемая Айпетринская яйла. Там такое разнотравье, – покачал он головой.
– И лекарственные травы растут? – навострил уши Шурка.
– Конечно, – подтвердил Пантелеймон Юрьевич. – Одно время в предгорьях и на горных лугах выращивали эфирномасличные культуры: шалфей, лаванду, розы. А в садах-чаи-рах – цитрусовые, яблоки крымские…
– Которые вытянутые, как яйцо? – оживился Лера, довольный тем, что и он может обнаружить познания в растительном мире.
– Верно, а ещё инжир, маслины и обязательно виноград.
– А кизил?
– И кизил…
– А это что? – поинтересовалась Светочка.
– Дерево такое, – нахмурился Шурка. – Ягоды у кизила кислые.
– Верно, – улыбнулся Пантелеймон Юрьевич, – невысокое дерево с буро-серой корой. Когда цветёт, покрывается золотисто-жёлтыми цветками. А плоды продолговатые тёмно-красного цвета.
– А эдельвейсы здесь растут? – перевёл Шурка разговор опять на травы.
– Это тоже дерево? – вновь встряла одноклассница.
– Это горный подснежник, – сердито покосился на неё Шурка.
– Эдельвейсов тут нет, – продолжал меж тем Пантелеймон Юрьевич. – есть ясколки, их ещё называют крымскими эдельвейсами.
– Жаль, что мы сюда на зимние каникулы приехали, – сделала скучное лицо Светочка.
– Это почему же? – удивился учитель.
– Подснежники же весной цветут.
Услышав это, Пантелеймон Юрьевич не на шутку развеселился.
– В Крымских предгорьях они только теперь и зацветают.
– В январе? – ахнула Светочка.
– Верно, – подтвердил улыбающийся биолог. – Как в сказке про двенадцать месяцев.
Поражённая необычным известием Светочка отошла в сторонку и принялась о чём-то шептаться с не менее удивлённой Ирочкой.
– А почему эту скалу Ай-Петри назвали? – спросил, наконец, и Лера.
– Ай-Петри в переводе с греческого языка – святой камень, – пояснил учитель. – Но на самом деле это вовсе и не камень. Вернее, не вулканического происхождения. Это окаменевшие водоросли с кораллами.
– Не может быть? – задрал голову Лера, который твёрдо знал, что кораллы и водоросли должны находиться в воде.
– Они обитали на мелководье позднеюрского моря, – уточнил биолог. – Десятки миллионов лет назад. Учёные установили, что рифовые известняки Ай-Петри уходят вглубь на шестьсот метров. Дно моря тогда постоянно опускалось. Кораллы разрастались в крупные колонии, затем отмирали, а сверху на отмёрших кораллах возникали новые. Каждое по следующее поколение оказывалось в благоприятных условиях. То есть, на глубине не более двух десятков метров, где много света и кислорода.
– А пещеры на Ай-Петри есть?
– Множество, – кивнул Пантелеймон Юрьевич, – но заходить в них опасно.
– А на плато мы поднимемся?
– Канатная дорога на ремонте, – развёл руками биолог. – Да и зимой там делать нечего.
Лера хотел спросить, почему там зимой делать нечего и можно ли отправиться в поход пешком, но не успел. Учителя окликнул главный повар санатория. Был он в поварском колпаке и белом халате, только в руках держал не поварёшку, а огромную шахматную доску.
Светочка с Ирочкой остались. Нашептавшись в сторонке, они теперь принялись строить друзьям глазки и рассуждать о том, что настоящего мужчину можно даже поцеловать за январские подснежники. Но мальчишки только презрительно ухмылялись: тоже мне принцессы. Обиженные подобным невниманием, подружки ушли к Пантелеймону Юрьевичу. Там, на скамейке возле кухни учитель биологии уже разворачивал молниеносный гамбит против старой индийской защиты главного повара.
– А давай к подножию Ай-Петри сходим, – предложил Лера, едва девчонки скрылись из виду, – посмотрим на рифовый известняк. Вдруг найдём отпечаток какой-нибудь миллионнолетней рыбы.
Шурка задумчиво почесал в затылке.
– Заодно подснежников наберём, – соблазнял Лера.
Шурка заглянул в его честные-пречестные глаза и сдался.