– Вот эта скотина меня по носу и стукнула! – снова завыл Момент.
Наркоманы вгляделись и верно – Росинант на все четыре копыта был обут в тапочки.
– Прости, земляк, – утёр слезу Дынный Косяк. – Кто знал, что эти иноземцы такие культурные.
Кокс Сопёлкин попытался встать, но тщетно.
– Просим на наше ранчо, – махнул он тогда рукой и, потеряв последние силы, вновь завалился на мешки.
– Просим, – эхом повторили Косяк с Моментом и тоже бессильно пали в коноплю…
Первым из пещеры выбрался Лера. За ним верхом на Машке выехал Шурка. Ослеплённые солнцем, мальчишки зажмурились. Корова в испуге замычала. Соскочив на землю, Шурка натянул ей на голову попону.
– Ещё ослепнет.
– Ты ничего не слышишь? – замер Лера.
– Нет, – попытался осмотреться Шурка и прикрылся ладонью – солнце немилосердно резало глаза. – А что?
– Слушай.
Шурка обратился вслух. Где-то тихо причитала неведомая птица.
– Ё-моё! – наконец, сообразил он. – Птицы же не разговаривают.
Кое-как привыкнув к дневному свету, друзья обнаружили, что подле них лежит в обнимку с автоматом здоровенный бугай в камуфляжной форме. Он-то и производил загадочные звуки. Прислушались.
– Я – маленькая пташечка, я кисоньку боюсь, – тонюсеньким голоском выводил бандит. – Накроюсь я стаканчиком и крошек наклююсь.
– Чего это он? – изумился Шурка.
– Птичкой представился от марихуаны, – покрутил пальцем у виска Лера и попытался вытянуть из рук бандита оружие.
– Кар-р! – неожиданно дико каркнул тот, прижал автомат к груди и снова засюсюкал: – Пусть бьётся киска в донышко усатой головой. Я – маленькая пташечка, не стойте надо мной.
Шурка поспешно отошёл от свихнувшегося бандита и спрятался за Леру.
– Уходим, – шепнул он.
Лера осмотрелся. Позади сплошной стеной высились горы. Напротив пещеры на небольшой ровной площадке стояли оба грузовика. За ними тянулся пологий склон, усеянный камнями: от малых до огромных. Склон уходил далеко вниз, где и упирался в полоску зеленеющего леса. По склону меж камней вилась узкая просёлочная дорога.
– Ну и куда тут бежать, – спросил он, – опять в горы?
Шурка упрямо замотал головой.
– Видишь, дорога, – показал он, – и джипа нет. Значит, Агроном с Химиком уехали. Надо на грузовике драпать, пока они не вернулись.
– А ты сможешь? – засомневался Лера.
– Запросто, – заверил Шурка. – Мой батя восемнадцать лет за рулем.
По трапу, по которому грузчики поднимали наверх мешки с коноплёй, друзья ввели Машку в кузов грузовика, подняли борт и задрапировали его брезентом. Сняв рыцарский шлем, Шурка сел за руль. Ключи торчали в замке зажигания.
– Ага, – посмотрел он себе под ноги, где располагались три педали, – слева – сцепление, справа – газ, а между ними тормоз.
Поставив машину на нейтральную скорость, юный водитель включил зажигание. Мотор легко завёлся и тихо заурчал на холостом ходу. Лера в это время бегал вокруг грузовика, поднимая и подвязывая края маскировочной сети.
– Готово, – забрался он в кабину. – Можно ехать.
Шурка отпустил тормоз и выжал сцепление. Поддав газу, он хотел тронуть машину, но машина фыркнула, дёрнулась и заглохла.
– Восемнадцать лет, да? – посмотрел на него сердито Лера.
– Подожди, – отмахнулся Шурка и вновь завёл двигатель. – Это же дизель, я на таком первый раз.
Со второй попытки грузовик рывками, но всё же поехал. Вцепившись мёртвой хваткой в руль, Шурка вёл его, куда глаза глядят.
– Лерчик, – пропищал он жалобно, – командуй, в какую сторону рулить.
Набирая ход, грузовик уже не ехал, а прямо-таки нёсся с горы.
– Тормози! Тормози! – кричал, зверски оскалившись, Лера. – Дорога разбегается!
Впереди через какую-то сотню метров возникла развилка, от которой в стороны расходились уже две дороги. Срезать угол и объехать её было невозможно. Обочина представляла собой груды камней. Шурка вдавил в пол среднюю педаль. Грузовик, словно нехотя, медленно стал сбавлять скорость и остановился у самой развилки.
– Мама родная, – выдохнул Шурка, – вот это понесло.
Подумав немного, он заключил: – Надо на первой скорости спускаться.
– Подожди, – открыл дверь кабины Лера. – Посмотрю, куда дальше ехать, а то попадём к чёрту на кулички.
Выбравшись на крыло, он тщательно изучил местность. Левая дорога уходила в сторону и, опоясывая склон, скрывалась за «трёхэтажной» скалой. Правая, извиваясь и петляя между камней и рытвин, узкой колеей катилась вниз до самого леса. ещё дальше и правее сияла синевой широкая лента моря. Лера последний раз оценил предстоящий спуск.