Антоновна переглянулась с инспектором.
– Опять Пашка взбесился, – озабоченно сказал Сергей Иванович. – Пойду, гляну, в чём дело.
Не успел Лера обрадоваться, что они остались вдвоём, а старушка уж предупредительно закрыла входную дверь. В голове Леры закрутилась лихорадочная мысль: как спастись, куда бежать? По всему видно, это настоящая пыточная, а не санитарный пропускник. Просто название зашифровали. А на самом деле, это что-нибудь типа… Он на мгновение задумался и похолодел от неожиданного предположения.
«Ну, точно, «сан» и «пропускник» – значит, сандалить и пропускать». Лера тотчас представил, как старушка надевает сандалии и бьёт его ногами, словно заправский каратист из боевика. Поэтому, когда Антоновна вновь повернулась к нему, он отступил в угол и занял круговую оборону.
– Не буду! – заявил твёрдо, решив ни за что на свете не выдавать военной тайны.
– Они же тебя закусают, – неподдельно расстроилась Антоновна.
– Кто закусает?
– Зверьё это.
Лера покосился на широкие двери с окошком. Значит, там звери. Наверное, собаки бешенные или волки.
– Всё равно не скажу, – не сдавался он.
– Что не скажешь? – удивилась старушка.
«Какая хитрая, – догадался Лера. – Хочет, чтобы я ей рассказал про то, про что рассказывать не хочу».
– Не скажу то, про что сказать нельзя, – нашёлся он.
Антоновна добродушно махнула рукой.
– Ну и не говори, – разрешила она, – только голову мне покажи. Посмотрим, есть у тебя там вша или нет. А то ведь это зверьё жизни не даст, закусает.
– А, – неожиданно понял Лера, о чём с самого начала вела речь старушка.
Конфузливо улыбаясь, он выбрался из угла.
– А что там? – спросил всё же про широкие двери с круглым окошком.
– Это прожарка, – стала рассказывать Антоновна, попутно обследуя его шевелюру. – Насекомое на теле обнаружил – одежду туда вешай. Там она при большой температуре жарится. Такая жарища, что вся вша, что есть в одежде, дохнет.
– А лампочки эти зачем? – кивнул Лера в сторону «электрического» стула.
– Не дёргайся, – схватила его за голову старушка, словно боялась, что голова сорвётся и удерёт. – Лампочки на электрощите предупреждают, что прожарка работает.
Вшей у Леры, конечно же, не обнаружили. Потом он разделся и долго мылся в душевой. А когда вернулся чистый и распаренный, ему вместо его одежды выдали спортивный костюм.
– Побегай пока в этом, – сказала Антоновна. – Выбывать будешь, в своё переоденешься.
Лера хотел попросить, чтобы ему отдали его верную металлическую расчёску, но тут неподалёку громко хлопнули двери. Чьи-то ноги дробно пробежали по коридору, и в санпропуск ник ворвался подросток в камуфляжной форме. Одной рукой он прикрывал левый глаз.
26
– Антоновна, – сказал подросток женским голосом, – выручай.
Отняв руку от лица, Лера увидел, что это вовсе не подросток, а симпатичная тётенька с мальчишеской стрижкой. Под левым её глазом стремительно наливался багровый синяк.
– Кто тебя так? – ахнула старушка.
Намочив в холодной воде тряпку, она приложила её к глазу женщины, похожей на мальчишку.
– Пашка Примочка, – стала рассказывать та. – Набросился на Федорович и давай на ней одежду рвать, кусать, грызть. А Ленка его об стенку. еле влезла между ними, не то б убила атаманша этого маньяка. Я его защищаю, а он мне по глазу кулаком.
– Ты как?
– Что я? Я держу, не отступаю. Хорошо – наши прибежали. Орал Пашка, как резанный, кидался на всех. Пришлось в дисциплинарке закрыть. Не успокоится – бригаду из психбольницы вызовем.
Лера прислушался. Действительно, драчливый Пашка кричал по-прежнему. Только теперь крики его были едва слышны.
– А правда, что он маньяк? – не удержался Лера.
Женщина в камуфляжной форме удивлённо обернулась.
– Это новенький, – пояснила Антоновна.
– Ты-то хоть не буйный?
– Не, – улыбнулся Лера.
– Как звать?
– Лера.
– А меня Лариса Борисовна, – протянула свободную руку женщина.
– Воспитатель твой, – пояснила Антоновна, отжимая свежеохлаждённую тряпку.
– Вот, что делают воспитаннички, – показала на подбитый глаз Лариса Борисовна.
– Значит, маньяк? – заключил Лера.
– Нет, – не согласилась воспитательница. – Припадочный, это правда. А маньяком его свои мальчишки зовут и то, чтобы он не слышал. Ненормальный, одно слово.
Замаскировав синяк пудрой для лица, Лариса Борисовна повела нового воспитанника на второй этаж. Между тем, Пашка-Маньяк уже не только кричал, но ещё и беспрерывно во что-то барабанил.