Но и анализы ничего не показали. А температура у Леры по-прежнему держалась высокая. Казалось, что его положили в печь и жарят на медленном огне. Временами ему даже нравилось представлять себя горячим пирожком, если бы не по трескавшиеся сухие губы да беспрерывно набегающие слёзы, которые, словно кипяток, выжигали уголки глаз.
– Надо его срочно в Минск везти, – заявил участковый врач и выписал направление в Детскую республиканскую больницу.
Но единственная машина «скорой помощи» третий день стояла в гараже. А водитель её – Толя, с черепно-мозговой травмой лежал в хирургическом отделении. Голову он разбил совершенно просто, стал на брошенную кем-то кожуру от банана, поскользнулся и ляпнулся затылком об асфальт.
Лера, между тем, не то, что ходить, даже сидеть не мог. Поэтому никакая другая машина, кроме «скорой помощи» ему не подходила.
– Я сам «скорую» поведу, – решил дядя Ваня Безручко. – Не то помрёт мальчонка.
Сопровождать его вызвался санитар Коля Могильник.
Рано утречком, загрузив полубессознательного подростка с плачущей бабушкой, они тронулись в путь.
Дорога летела стремительно. Лера угадывал это по проносящимся в окне вершинам деревьев. Шуршащие шины и мерное покачивание то погружали его в дрёму, то вновь пробуждали. Но вдруг монотонно работавший мотор поперх нулся, заглох, чихнул, снова заработал и смолк окончательно. Машина по инерции проехала ещё немного и стала на обочине.
– В чём дело? – встревожился Могильник.
– Бензин кончился, – мрачно сообщил Безручко.
– Как кончился?! – подпрыгнул, словно ужаленный, санитар. – Мы же с тобой вчера полный бак залили.
– Значит, ворьё слило за ночь! – констатировал милиционер. – Вон, стрелка на нуле. А я в спешке проверить забыл.
– Что делать будем?
Не сговариваясь, они обернулись к Анисье Николаевне. К их удивлению, глаза бабушки были абсолютно сухими, а лицо полно решимости.
– Николай, – приказала она, – беги через поле вон к тому лесу. За ним сразу моя родная деревня. Проси подводу, скажи для Анисьи Стопочкиной, внук у неё помирает.
– Зачем его в деревню? – удивился санитар. – Там, наверное, и ветеринара нет, не то, что врача.
– Там бабка Кобзева живёт, – тихо сообщила Анисья Николаевна. – Слыхал о такой? Знахарка. Она и меня лечила, когда я ещё под стол пешком бегала.
– Сколько же ей лет?
– Вот не знаю. Но я ещё девчонкой босоногой была, а она уж бабкой звалась.
Могильник направился просёлочной дорогой к деревне, а бабушка достала термос с ледяной водой.
– Иван, – сказала она, укладывая на Лерин лоб охлаждённый компресс, – выйди на дорогу, может, бензина кто даст.
– Бесполезно, – расстроенно отозвался дядя Ваня.
– Мы же напрямую поехали через бывший военный полигон. Тут если раз в день трактор проедет – и то событие.
39
Не прошло и получаса, как Коля Могильник вернулся обратно. За ним, помахивая хвостом, ходко тянула телегу пегая лошадка.
– Вот, встретил, – пояснил, запыхавшись, санитар, – вас знает.
– Доброго здоровьячка, Анисья Николаевна! – поднял кепку, правивший лошадкой мужичок.
Увидев его, бабушка заплакала.
– Ой, Петя! – всплеснула она руками. – Тебя сам Бог послал.
Петя оказался мужиком расторопным. Под его командой участковый с санитаром вмиг переставили носилки с Лерой на телегу.
– Ты, Анисья Николаевна, впереди садись, к внуку в голову, – распорядился он, – а я сбоку пойду.
С другой стороны телеги, держась за оглоблю, пошёл Коля Могильник. Дядю Ваню Безручко оставили охранять «скорую».
– Не заночуешь, – пообещал ему на прощание Петя. – В деревне телефон имеется. К вечеру подмогу жди.
Свою пегую лошадку Петя не подгонял, и она ступала неторопливо, словно зная, что везёт тяжелобольного. Лера был в забытьи. Но вот бабушка сменила компресс, и он открыл глаза. Мокрое полотенце так приятно холодило лоб, что Лера улыбнулся. Высоко над ним в лучах солнца сияло голубое небо. И где-то там среди этого необъятного простора заливался весенней песней невидимый глазу жаворонок. Лера попытался отыскать трепещущую в небе птичку. Но набежавшие горячие слёзы вмиг размыли мир над ним. А когда схлынули, и всё вокруг снова стало сухим и жарким, он увидел, как с немыслимой высоты спускается к нему ангел. Мгновение – и он уж завис над ним, сложив за спиной два белоснежных крыла. Лицо ангела показалось Лере знакомым. Где-то он видел этот курносый в конопушках нос и рыжие вихры волос. Ангел тем временем улыбнулся приветливо и вдруг показал розовый язык.