"Жертва тела? — прошептала она, голос дрожал, но в нём не было отказа. — Я вдова, знаю страсть... но двенадцать? Целая ночь?"
Апрель подался ближе, его пальцы коснулись её руки — тепло весны пробежало по коже: "Не насилие, Элара. Это союз: каждый месяц даст тебе свою силу через экстаз. Твоё тело расцветёт, круг завершится к рассвету, и время вернётся в русло. Ты спасёшь не только себя — нас от Рейна". Февраль хохотнул грубо: "Крепкая ты, девка. Мои братья не сломают — укрепят. Луна свидетель".
Братья закивали, поясняя условия подробно, голоса сливались в хор, каждый добавляя нить ритуала.
Январь продолжил: "Ускоренный круг начнётся с меня: ночь сожмётся в часы, каждый получит миг — от моего льда до декабрьского снега. Ты ляжешь здесь, на мху Марта, у костра. Мы окружим, но не вмешаемся — очередь свята. Твои стоны сплетут сезоны: мой мороз пробудит твою кровь, Февраль разожжёт грубую силу, Апрель нежностью вызовет цветы. Нет боли — только единение. К рассвету подснежники заполнят твою корзину, замороженные Февралём, скрытые туманом Марта. Но цена вечна: ты станешь хранительницей тайны, вернёшься к Грете, но с частью нас в крови".
Март добавил, вертя веточку: "Туман скроет поляну от мира. Твои крики унесёт ветер — никто не услышит, кроме луны".
Май улыбнулся: "Мои травы смажут тебя маслом — тело примет нас гладко, без следа наутро".
Июнь и Июль синхронно кивнули: "Лето наше усилит экстаз — волны, жар, чтоб ты не сломалась".
Август, зрелый и тяжёлый, прогудел: "Жатва плоти твоей даст урожай равновесия".
Сентябрь вздохнул: "Осень научит тебя мудрости в отдаче".
Октябрь проворчал: "Шторма страсти смоют усталость".
Ноябрь шепнул: "Тихо примешь нас, как сон".
Декабрь закрыл: "Круг завершится — ты новая".
Элара почувствовала, как тело отзывается: воспоминания о Лорене вспыхнули, но теперь — с жаждой большего, запретного. Страх Рейна, тепло братьев, обещание цветов для спасения от Греты... Она встала, скинув мех, блузка облепила грудь от пота, соски проступили. "Я согласна, — выдохнула твёрдо, глаза горели. — Возьмите меня. Ради жизни".
Январь кивнул, воздух задрожал — луна над поляной налилась серебром, костёр взвился выше, снег вокруг растаял, обнажив мох.
"Круг начинается, — провозгласил он. — Первая — моя очередь".
Братья встали кольцом, Апрель подал ей руку, помогая лечь на мягкий ковёр у огня.
Элара легла, юбка задралась, обнажив бёдра, сердце стучало — ночь обещала двенадцать сезонов в одном теле, баланс времён через её плоть. Подснежники ждали своего часа.
Глава 9
Зима сжалась в точку на лесной поляне, где ускоренный круг времён начался под полной луной, лучившейся серебром, а костёр братьев-месяцев взвился столбом, освещая ритуальный ковёр из мха. Элара лежала обнажённая на мягкой зелени, что выросла под руками Марта, тело её дрожало не от холода, а от предвкушения — блузка и юбка сброшены в сторону, кожа блестела от масла Мая, грудь вздымалась, соски твёрдые от ночного воздуха, бёдра слегка раздвинуты, обнажая гладкую ложбинку, уже влажную от смеси страха и желания.
Двенадцать братьев стояли кольцом, их глаза горели древним голодом, но очередь была свята: первым шёл Январь, воплощение зимней мощи, гигант с плечами скалы, ледяной бородой и глазами цвета стальной бури. Он шагнул вперёд, мантия соскользнула, обнажив тело — мускулистое, покрытое тонким инеем, член стоял торчком, толстый, венозный, длиной в её предплечье, головка блестела от предэякулята, обещая холодный захват.
Январь опустился над ней на колени, его огромные ладони, холодные как лёд, легли на её бёдра, раздвигая их шире с властной нежностью — пальцы вдавились в мышцы, оставляя белые следы, но не боль, а трепет, как от первого снега на коже. "Ты примешь мою зиму первой, смертная, — прогремел он низко, дыхание его выдохнуло морозный пар, оседающий иней на её сосках, заставляя их сжиматься в болезненном удовольствии. — Моя сила закалит тебя, сплетёт с кругом".