"Теперь моя очередь, девка, — прорычал он грубо, но в голосе сквозила забота воина. — Январь закалил — я разожгу бурю в тебе. Короткий я месяц, но яростный, как лавина".
Его грубые ладони, мозолистые от морозных ветров, легли на её бёдра, сжимая сильно, но не раня — пальцы вдавились в мышцы, оставляя красные следы, раздвигая ноги шире, чем Январь, обнажая всё: набухший клитор, складки, блестящие от соков и семени.
Элара ахнула от давления — его хватка была как тиски, но возбуждающая, посылая вспышки боли-потрясения в низ живота, где предыдущий холод ещё таял, усиливая контраст. Она почувствовала запах его кожи — мускусный, звериный, смешанный с потом и снегом, — и тело отреагировало предательски: влага хлынула сильнее, бедра сами приподнялись навстречу.
Он не стал нежничать с губами — Февраль наклонился, бородатое лицо уткнулось между ног, язык грубый, широкий, как лопата, прошёлся по клитору одним мощным движением, посасывая вакуумом, зубы слегка прикусили кожу, вызывая острую вспышку — не холод, а жаркую сырую силу, как удар вьюги.
Элара вскрикнула, спина выгнулась, пальцы впились в мох, вырывая клочья: "Грубый... жжёт... как огонь в снегу!" Язык проник внутрь, вылизывая остатки Января, растягивая стенки, вибрация от его рычания отдавалась в костях, клитор пульсировал под подушечкой большого пальца, который тёр без церемоний — быстро, сильно, доводя до грани. Оргазм подкатил молниеносно, мышцы сжались, тело затряслось, она закричала, брызнув соками ему в лицо, но Февраль не остановился — лизнул ещё раз, слизывая всё, рыча одобрительно: "Сладкая, как мёд в сугробе. Готова к буре?"
Он приподнялся, член упёрся в вход — толстый, как запястье, растянул складки до предела, головка прошла с чавканьем, смешиваясь с влагой. Элара почувствовала разрыв — боль от растяжки, но сладкую, как после долгого поста, стенки обхватили его плотно, венцы тёрли каждую складку, давление на точку внутри было невыносимым.
"Толстый... заполняешь... рвёшь меня!" — простонала она, ноги задрожали, но Февраль схватил её за лодыжки, забросил на плечи, меняя угол — теперь вход был глубже, шейка матки ощущала каждый толчок.
Он вошёл полностью одним рывком, бедра шлёпнули о её ягодицы, и начал двигаться — не ритмично, а яростно, как в кулачном бою: короткие мощные удары, выход почти полностью, вход до упора, яйца бились о кожу, пот капал с его груди на её живот. Каждая клетка отзывалась: трение внутри жгло, клитор терся о волосатый лобок, грубые руки шлёпали по ягодицам, оставляя жгучие следы, усиливая экстаз.
Элара потеряла контроль — стоны перешли в крики, тело билось навстречу, грудь подпрыгивала, соски тёрлись о воздух, вызывая искры.
"Сильнее... буря твоя... ломает меня!"
Оргазм накрыл второй волной, сильнее первой — мышцы сжали его, как тиски, она брызнула снова, соки стекли по мху, но Февраль рычал, ускоряя: "Держись, девка! Прими мою лавину!"
Его толчки стали хаотичными, член набух внутри, венцы пульсировали, и он кончил — семя ударило серией горячих фонтанов, густое, обильное, заполняя до краёв, вытекая наружу, смешиваясь с её соками. Экстаз продлился, тело Элары затряслось в конвульсиях, разум померк от переизбытка — грубая сила Февраля разожгла в ней первобытный огонь, оставив ощущение мощи, как после бури.
Природа откликнулась мгновенно: снег вокруг поляны взвился вихрем, вьюга закружилась кольцом, усиливая январский мороз, но очищая — воздух стал чище, кристаллы снега заблестели острее, деревья заскрипели от нового слоя инея, баланс зимы укрепился, отражая тени Рейна. В центре поляны проступили первые трещины в снегу — не таяние, а подготовка к мартовскому ветру.
Февраль вышел с чавканьем, семя потекло густой струёй, он шлёпнул её по бедру одобрительно: "Хорошо взяла, крепкая. Теперь Март".
Элара лежала, задыхаясь, тело гудело от грубой мощи, природа вздохнула глубже — круг набирал силу.
Глава 11
Зима в ускоренном круге времён на лесной поляне дышала переходом, костёр братьев-месяцев потрескивал ритмично, а луна над головой сдвинулась чуть дальше, отмечая миг Марта — третьего в очереди.