"Я — Сентябрь, золотая грусть, Элара, — вздохнул он задумчиво, голос как шелест листвы. — Предыдущие сеяли и жали — я научу мудрости в прощании, соберу листья твоей страсти".
Он опустился рядом, перевернув её в позу лотоса — сидя лицом к лицу на его бёдрах, ноги переплетены, руки обнимают шею, медитативная близость для осеннего размышления.
Элара ахнула от интимности — тело её сомкнулось с ним, грудь прижалась к его груди, соски тёрлись о седину, тяжесть чрева давила вниз: "Золотой... грустный... научи меня!"
Его тонкие губы коснулись её лба — поцелуи медленные, философские, спустились к векам, щекам, губам — язык танцевал лениво, обмениваясь вкусом сезонов, руки гладили спину кругами, пальцы с кольцами холодили кожу, посылая задумчивые мурашки. Одна рука легла на грудь, обводя соски спиралями, не сжимая, а вибрируя кольцами, другая спустилась к ложбинке, раздвигая складки — два пальца вошли внутрь, изгибаясь, массируя стенки лениво, большой палец лёг на клитор, тёр гипнотически, чередуя давление с паузами раздумий.
После жатвы Августа эта задумчивость была передышкой — Элара таяла в объятиях. Оргазм подкатил осенне — медленно, как листопад, тело задрожало, но Сентябрь шепнул: "Пожди, не торопись...", вынув пальцы.
Член упёрся в вход — вошёл плавно, крюк изгиба нашёл точку внутри идеально, растягивая, головка целовала шейку ритмично, поза лотоса сближала тела вибрацией.
Она стонала, руки обвали его шею, бёдра качались в медленном танце.
Сентябрь двигался философски — длинные паузы вибраций сменялись ленивыми толчками, круговыми помолами, руки гладили волосы, шепча: "Каждый лист падает вовремя", его пальцы щипали соски, клитор вибрировал в унисон. Ощущения осыпались золотом: изгиб цеплял точку G непрерывно, семя предыдущих ферментировалось, трение головки будило меланхолию, поза лотоса синхронизировала дыхания, пот капал золотыми каплями, стоны перешли в шёпоты: "Увядай со мной.."
Оргазм слетел листвой — мышцы сжались мягкими волнами, тело задрожало мелкой дрожью, соки потекли медленными ручьями, она всхлипнула, слезами грусти, разум утонул в янтаре.
Сентябрь чуть ускорился немного лениво, глаза в глаза и кончил серией задумчивых пульсаций — семя хлынуло золотистым нектаром, вязким, осенним, заполняя чрево, медленно вытекая, продлевая экстаз шёпотом спазмов.
Тело Элары обмякло в лотосе, она сползла, пребывая в золотой грусти.
Природа отозвалась листопадом: лужайка осыпалась золотыми листьями, колосья пожелтели, ветер зашептал грустью, земля укрылась ковром опавшей листвы, корни втянули соки, баланс времён склонился к осени, укрепляя круг, воздух наполнился ароматом дыма.
Сентябрь поцеловал её веки: "Мудрость твоя. Октябрь ждёт".
Элара лежала в ковре листьев, тело трепетало осенней меланхолией, круг нёсся к штормам.
Глава 18
Погода на лесной поляне изменидасб, нависли штормовые тучи, костёр братьев-месяцев трещал под порывами ветра, а луна скрылась за свинцом, знаменуя миг Октября — десятого в ритуале, воплощения хмурых штормов и смывающих грехи ливней.
Элара лежала на ковре золотых листьев Сентября, тело её стало увядшим лесом страстей: Январь закалил, Февраль раздавил, Март раздразнил, Апрель расцвёл, Май укоренил, Июнь утопил, Июль спалил, Август сожнал, Сентябрь осыпал мудростью — семя девятерых бурлило внутри, вязкая, золотистая, плодовая смесь переполняла чрево до судорог, вытекая липкими потоками по бёдрам и листве, мышцы ныли от растяжек и осенней меланхолии, кожа пылала следами — засосы Сентября, опухшие соски, пот и соки смешались в грязную патину, грудь отяжелела грустью, клитор пульсировал, каждый вздох отзывался эхом оргазмов, разум тонул в штормовой тоске, тело уже жаждало очищения.
Октябрь, хмурый воин со шрамами на бледной коже, седеющими волосами и глазами цвета грозовых туч, шагнул вперёд, мантия соскользнула — его тело крепкое, покрытое старыми рубцами битв, член длинный и прямой, как мокрая стрела, с толстой средней частью, головкой серой от дождя, сочащейся солоноватой влагой, пахнущим мокрой землёй и озоном.