"Я — Октябрь, — проворчал он хрипло, голос как рёв ветра. — Предыдущие посеяли и осыпали — я смою твои грехи ливнем, очищу для зимы".
Он схватил её за запястья грубо, перевернув в позу — на боку, одна нога задрана высоко на его плечо, вторая обвита вокруг бедра, боковая уязвимость для штормового напора. Элара вскрикнула от растяжки — мышцы бедра горели, грудь выгнулась, соски встретили дождевые капли его пота.
Его грубые губы впились в шею — поцелуи хлёсткие, как порывы дождя, язык прошёлся по ключицам, спустился к груди — рот сомкнулся на соске, посасывая вакуумом, зубы тянули резко, как град, посылая ливневые разряды вниз, где клитор взорвался под пальцами. Руки Октября сжали бедро, пальцы проникли внутрь — три сразу, растягивая штормом, вибрация от рычания отдавалась в костях, усиливая бурю внутри. После золотой грусти Сентября этот хмурый напор был катарсисом — Элара извивалась под его хваткой. Оргазм подкатил вихрем, тело содрогнулось, но он добавил палец к клитору, тёр яростно.
Член упёрся сбоку — вошёл одним штормовым рывком, толстая середина растянула стенки под углом, головка хлестала шейку, поза давала боковое трение, яйца шлёпали о ягодицу. Она опять закричала, нога дрожала на плече, руки царапали мох и опавшие листья. Октябрь трахал неистово — толчки как шквалы, быстрые и неровные, сменяющиеся ливневыми паузами, руки щипали соски и клитор, пот лился рекой, смешиваясь с соками. Ощущения хлестнули бурей: боковой угол будил новые нервы, семя предыдущих размывалось внутри, трение жгло точку сбоку, поза растягивала полностью, грудь подпрыгивала в ритме шторма, стоны перешли в рёв.
Оргазм ударил ливнем — мышцы сжались спазмами, тело выгнулось дугой, соки хлынули потоком, она закричала под градом слёз, разум утонул в сером.
Октябрь ускорил шквал, глаза грозовые: "Смываю твои цепи!", кончил серией ливневых фонтанов — семя ударило солоновато-мокрым, разжижая смесь, заполняя до перелива, вытекая рекой, продлевая экстаз вихрями. Тело Элары обмякло, она сползла, задыхаясь от штормового очищения.
Природа тоже взревела штормом: небо разразилось ливнем, лужайка затопилась потоками, листья Сентября смыло, колосья пригнуло, земля пропиталась водой, корни очистились, баланс времён склонился к зиме, укрепляя круг, смывая фиолетовые тени Рейна, ветер завыл очищением.
Октябрь шлёпнул по бедру: "Омыта. Ноябрь следующий".
Элара лежала в луже, тело трепетало мокрой свежестью, круг приблизился к тишине.
Глава 19
На лесной поляне все затихло в предзимней серости, костёр братьев-месяцев догорал тусклым оранжевым, а луна пробивалась сквозь разорванные тучи, знаменуя миг Ноября — одиннадцатого в ритуале, воплощения тихой грусти и размышлений у очага.
Элара лежала в луже штормовых вод Октября, тело её стало опустевшим полем после бури: Январь закалил, Февраль раздавил, Март раздразнил, Апрель расцвёл, Май укоренил, Июнь утопил, Июль спалил, Август пожнал, Сентябрь осыпал, Октябрь смыл — семя десятерых бурлило внутри, разжиженная, очищенная смесь переполняла чрево тихими спазмами, вытекая медленными ручьями по бёдрам и мокрой листве, мышцы ныли изнеможением от штормов, кожа дрожала от холода, следы — синяки Октября, опухшие соски, пот высыхал коркой, грудь отяжелела тоской, клитор пульсировал слабой мУкой, разум тонул в ноябрьской хмари, но жажда тишины росла, тело жаждало раздумий, готовое уснуть, а потом снова пробудиться.
Ноябрь, тихий и худой, с глазами грустными, как голые ветви, и кожей бледной, как предзимний туман, шагнул вперёд бесшумно, мантия соскользнула — его тело жилистое, без лишней мощи, член средний, прямой, как голый ствол, с тонкой кожей, головкой бледно-розовой, сочащейся прозрачной влагой, пахнущим дымом очага и мокрой землёй.