"Я — Ноябрь, предзимье и размышления, Элара, — шепнул он тихо, голос как шорох сухих листьев. — Предыдущие посеяли, спалили, смыли — я дам тишину для дум, тихий сон страсти".
Братья в кольце затаили дыхание: Январь кивнул сурово, Апрель улыбнулся нежно, Февраль хмыкнул одобрительно, их глаза следили с древним уважением — круг почти замкнулся, её тело стало мостом, и они чуяли завершение.
Он опустился рядом нежно, перевернув её в позу у очага — лёжа на боку, лицом к лицу, одна его нога между её бёдер, руки сплетены, интимная близость для раздумий.
Элара вздохнула от покоя — тело её сомкнулось с ним, грудь прижалась к его худой груди, соски тёрлись о холодную кожу: "Тихий... грустный... успокой меня!"
Его тонкие губы коснулись её лба — поцелуи лёгкие, как дыхание ветра, спустились к векам, щекам, губам — язык танцевал медленно, обмениваясь вкусом сезонов, руки гладили бока кругами, пальцы холодные ласкали спину, посылая задумчивые дрожи. Одна рука легла на грудь, обводя соски перышком, вибрируя тихо, другая спустилась к ложбинке, раздвигая складки — один палец вошёл внутрь плавно, массируя стенки лениво, большой палец лёг на клитор, тёр гипнотически, чередуя давление с паузами тишины. После шторма Октября эта тихая грусть была утешением — Элара таяла в объятиях: "Шепчущий... убаюкивающий... думай во мне!" Братья наблюдали молча, Январь сжал кулак в одобрении, Май кивнул, чуя баланс.
Оргазм подкатил сонно — медленно, как туман, тело задрожало, но Ноябрь шепнул: "Размышляй дольше", вынув палец. Член упёрся в вход — вошёл плавно, прямой ствол растянул стенки нежно, головка целовала шейку ритмично, поза у очага сближала взгляды.
"Усыпляешь страсть!" — простонала она, руки обвили его шею, бёдра качнулись в медленном ритме.
Ноябрь двигался философски — длинные паузы вибраций сменялись ленивыми толчками, круговыми движениями, руки гладили волосы, шепча: "Каждый вздох — раздумье", пальцы щипали соски тихо, клитор вибрировал в унисон. Ощущения осели туманом: прямой ствол будил глубокие нервы, семя предыдущих успокаивалось внутри, трение головки дарило меланхолию, поза синхронизировала дыхания, пот капал редкими каплями, стоны перешли в шёпоты: "Усни со мной... тише!"
Февраль кивнул братьям, Апрель улыбнулся — её тихие стоны сплетали круг.
Оргазм слетел дымом — мышцы сжались мягкими волнами, тело задрожало лёгкой дрожью, соки потекли медленными ручьями, она всхлипнула тихо, слезами тоски, разум утонул в сером.
Ноябрь ускорился слегка, глаза в глаза, кончил серией тихих пульсаций — семя хлынуло прозрачным, лёгким, заполняя чрево, вытекая мягко, продлевая экстаз шёпотом спазмов. Братья выдохнули облегчённо — Январь пробормотал "Почти", Октябрь кивнул хмуро, круг дрожал на финише.
Тело Элары обмякло в позе, она сползла, задыхаясь от тихой грусти.
Природа отозвалась хмарью: лужайка покрылась голыми ветвями, дождь Октября утих в туман, листья осыпались полностью, земля укрылась серым ковром, корни затихли в раздумьях, баланс времён склонился к зиме, укрепляя круг, воздух наполнился дымом очагов.
Ноябрь поцеловал её веки: "Тишина твоя. Декабрь завершит".
Элара лежала в тумане, тело трепетало предзимней тоской, братья смотрели с гордостью — она выдержала, круг почти замкнут.
Глава 20
Зима в ускоренном круге времён на лесной поляне достигла предрассветной тишины, костёр братьев-месяцев догорел до углей, а луна, поблёкшая, уступала место первым отсветам зари, знаменуя миг Декабря — двенадцатого и последнего в ритуале, воплощения тихой ночи перед новым кругом.
Элара лежала в тумане Ноября, тело её стало завершённым циклом страстей: Январь закалил, Февраль раздавил, Март раздразнил, Апрель расцвёл, Май укоренил, Июнь утопил, Июль спалил, Август пожнал, Сентябрь осыпал, Октябрь смыл, Ноябрь убаюкал — семя одиннадцати месяцев бурлило внутри, лёгкая, задумчивая смесь переполняла чрево финальными спазмами, вытекая мягкими ручьями по бёдрам и серому ковру, мышцы ныли изнеможением от полного круга, кожа дрожала от предрассветного холода, следы — тихие касания Ноября, опухшие соски, пот высох коркой, грудь отяжелела завершённостью, клитор пульсировал слабым эхом, каждый вздох отзывался кульминацией оргазмов, разум тонул в предвкушении замкнутого круга, тело жаждало финала, готовое уснуть в новом годе.
Декабрь, близнец Января, но мягче, с улыбкой в седой бороде, глазами цвета звёздной ночи и кожей, искрящейся первым снегом, шагнул вперёд тихо, мантия соскользнула — его тело мощное, но умиротворённое, как зимний покой, член толстый и прямой, как новогодний столб, с венами как корни вечности, головкой серебристой, сочащейся чистым нектаром, пахнущим хвоей и какао у очага.