Остальные кивнули — Март шепнул о ветрах, Май о цветах, Июнь о волнах, каждый оставил лёгкий шёпот или касание, сплетая прощание в хор сезонов.
Элара оделась дрожащими руками — блузка прилипла к вспотевшей коже, юбка скрыла следы ночи, корзинка отяжелела хрусталём.
"Спасибо... братья, — прошептала она, слёзы блеснули. — Вы спасли мне жизнь".
Январь взмахнул рукой — туман Марта окутал поляну, снег Февраля укрыл следы, круг растворился в заре.
Она шагнула в лес, тело гудело силой года, каждый шаг отзывался эхом оргазмов, но силы прибавилось — ноги несли уверенно.
Путь домой длился часы, но казался мигом: лес встретил тишиной, снег скрипел под валенками, луна ушла, солнце взошло бледно.
Элара чувствовала изменения в себе — холод Января закалил волю, буря Февраля дала мощь, ветер Марта — хитрость, цветы Апреля — надежду, пышность Мая — корни, волны Июня — текучесть, гроза Июля — очищение, жатва Августа — зрелость, мудрость Сентября — спокойствие, шторм Октября — смыл грехи, тишина Ноября — раздумья, круг Декабря — вечность.
Подснежники в корзине сияли, не таяли — магия держала. Деревня показалась на рассвете, дым из труб, Грета ждала у окна.
Элара вошла в дом, корзинка на столе — цветы расцвели в тепле, аромат заполнил избу.
Грета ахнула, Марта завистливо зыркнула: "Как?!"
Элара улыбнулась тихо: "Весна нашла меня".
Она знала — круг в ее крови, даже если Рейн где-то в тенях, сила месяцев охранит.
Новый день начался...
Глава 22
Солнце едва пробивалось сквозь низкие тучи, снег хрустел под полозьями саней, поезжающих мимо.
Тело Элары всё ещё гудело от ритуала месяцев — чрево тепло пульсировало полнотой семени двенадцати страстей, мышцы ныли сладкой усталостью, кожа хранила лёгкий блеск, осанка выпрямилась, глаза горели внутренней силой весны.
Корзинка с хрустальными подснежниками, стояла на столе, цветы расцвели в тепле избы, их аромат — свежий, опьяняющий — заполнял воздух, обещая золото королевы.
Грета, сухая как зимняя ветка, с поджатыми губами и жадными глазами смотрела на корзину, принюхиваясь недоверчиво.
"Подснежники... в январе? — прошипела она, щупая лепестки. — Волшебство какое-то, девка! Но королева заплатит щедро — её пир не обойдётся без венков и зелий для фаворитов".
1Марта, пухленькая кукла с румяными щёчками и вишнёвыми глазами, завистливо зыркнула на сестру: "Как ты, грязная служанка, нашла их? Лесные духи, поди, с тобой блудили!"
Элара молчала, улыбаясь в душе — круг месяцев охранял тайну, их сила текла в её венах, делая кожу сияющей, походку грациозной.
Грета фыркнула: "Сани запрягай, лентяйка. Мы с Мартой поедем во дворец — королева милостива к красавицам, а не к тебе. Ты дома полы скреби".
Сани, нагруженные корзиной под шкурой для тепла, тронулись в путь — Грета сидела впереди, хлеща кнутом тощих лошадей, Марта ёжилась под мехами, хихикая: "Мама, королева даст нам платья шелковые, а падчерицу выгоним на улицу!"
Дорога вилась через леса и поля, снег хрустел, ветер щипал щёки, но подснежники не вяли — магия Февраля держала их в хрустале, что таял лишь у цели.
Грета бормотала: "Золото... камни... Марта выйдет за князя".
По пути они встретили волков — серые тени в сугробах, — но те обошли сани стороной, чуя силу Элары в цветах, переданную через ритуал Января.
Дворец королевы возвышался на холме — башни в инее, знамёна трепетали, стража в шубах пропустила сани во двор.
Королева, молодая вдова с бледным лицом и короной из хрусталя, восседала в тронном зале: капризная, с глазами цвета стали, окружённая фаворитами — мускулистыми рыцарями в мехах. "Подснежники зимой? — ахнула она, увидев корзину, которую Грета поднесла с поклоном. — Волшебство! Венки плетите, зелья варите для моих ночей!"
Цветы расцвели ярче, аромат опьянил зал, фавориты вдохнули, глаза загорелись похотью.
Королева щедро сыпанула монетами — золотые, серебро, добавила камни.
Грета жадно хватала, Марта визжала от восторга.
Но магия сработала глубже. Подснежники, сплетенные в венок для королевы оживили её кожу — румянец, блеск в глазах, она притянула фаворита ближе, шепча о страсти, что вспыхнула вдруг, как весна в январе.
Грета и Марта уезжали с сокровищами, но в санях мачеха бурчала: "Девка-то наша... сила какая-то в ней. Не иначе, ведьма".
Марта злилась: "Я её выгоню!"
Элара дома ждала, зная — золото изменит быт, но верила, что круг месяцев хранит её, а весна в крови шептала о будущем.