Глава 23
Зима окутала деревню свежим снегом, а солнце клонилось к закату, когда сани Греты со скрипом остановились у дома.
Элара стояла у окна, тело её всё ещё хранило тепло ритуала месяцев — чрево тихо пульсировало полнотой круга, кожа сияла внутренней силой, глаза горели весенним огнём. Она услышала хруст полозьев, хрип лошадей и визг Марты — мачеха с дочкой вернулись нагруженные сокровищами королевы.
Грета влетела в избу первой, лицо её пылало от мороза и жадности, руки сжимали кошель с золотом, перетянутый кожаным шнуром, за ней Марта тащила ларец с камнями и шелковые платья.
"Девка! — заорала Грета, швыряя кошель на стол. — Королева в восторге! Подснежники оживили пир — фавориты её от страсти обезумели! А нам золото, камни, ткани — мы богаты!"
Марта фыркнула, размахивая платьем цвета весенней травы: "Королева сказала, я — будущая фаворитка! А ты, служанка, останешься в грязи. Мама, может выгоним её?"
Элара стояла спокойно, улыбаясь внутри — магия Апреля сработала, весна в цветах разожгла страсти двора.
Но Грета прищурилась, щупая её сияющую кожу: "Что с тобой? Глаза горят, кожа как у девки в жару. Ты ведьма? В лесу с кем трахалась за цветы?"
Марта завизжала: "Она пахнет мужчинами! Смотри, блузка мятая, бёдра в синяках!"
Элара не дрогнула — сила Января закалила волю: "Цветы нашла. Золото ваше".
Грета хмыкнула, считая монеты: "Ладно, пока живи. Но завтра — опять в лес, за яблоками пойдешь! Королева требует больше".
Марта плюнула: "Если не принесет яблоки, я ее точно выгоню, мама!"
Ночь прошла в спорах — Грета мечтала о князе для Марты, та хвасталась платьем, Элара молча чистила кастрюли, тело гудело воспоминаниями: грубость Февраля, нежность Апреля, мощь Августа. Засыпая на тюфяке, она чувствовала спокойствие.
Глава 24
Зима сгустила мороз над лесными тропами, где снег лежал нетронутым саваном, а ветер шептал предчувствием новых тайн.
Грета на рассвете выдала приказ, глаза её жадно блестели от воспоминаний о королевском золоте: "Принеси свежие яблоки! Королева требует для пирогов и любовных настоев — без них ее милость иссякнет, а мы обеднеем! Иди, девка, твоя удача в лесу".
Элара кивнула молча, чувствуя зов костра в крови — круг месяцев шептал: "Вернись, если жадность позовёт". Она накинула шаль потеплее, взяла корзину, плетённую Лореном, и вышла, пока солнце едва золотило сугробы.
Элара шагала из деревни в лес с пустой корзиной на локте, мысли ее были о том, как встретит ее круг, не будут ли братья-месяцы злиться, что она опять злоупотребляет их добротой. От мыслей о братьях тело её, которое всё ещё хранило эхо ритуала двенадцати месяцев, разгорячилось, мышцы заныли сладкой усталостью, кожа засияла внутренним светом весны.
Путь к поляне был долгим и тяжёлым — солнце клонилось к полудню, мороз щипал щёки и нос, снег скрипел под валенками, как старые кости, ветви сосен хлестали по плечам, оставляя красные следы на коже.
Элара дышала глубоко, пар вырывался облаками, но внутри пылал огонь воспоминаний: суровая хватка Января на бёдрах, бархатный шёпот Апреля у уха, тяжёлый член Августа в чреве. Каждый шаг отзывался лёгкой пульсацией между ног — влага теплилась предательски, соски твердели под блузкой от холодного ветра и тайных грёз, чрево сокращалось тихими спазмами, напоминая о полноте двенадцати сил. Лес густел, тропа сузилась до звериной ниточки, туман клубился у земли, но она шла уверенно — сила Января закалила волю, ветер Марта вёл вперёд, а аромат хвои будил надежду. Вдруг шорох за спиной — Элара обернулась резко, сердце заколотилось, но увидела лишь сугроб, сдвинутый ветром. Она тряхнула головой и пошла дальше, не ведая, что тень следит.
Это была Марта, она кралась в сотне шагов позади, пухлое тело её проваливалось в снег по колени, юбка намокла от пота и сугробов, дыхание сбивалось хриплыми облаками, руки онемели в варежках, но зависть и подозрение гнали вперёд.
"Докажу маме — она ведьма! Цветы откуда-то взяла, теперь яблоки... с чертями милуется в лесу!" — шипела она про себя, спотыкаясь о корни, сердце колотилось от холода и злобы.
Она видела спину сестры — грациозную, сияющую, — и злилась: "Почему не я? Почему она?!" Добравшись до опушки поляны, Марта нырнула за толстый ствол сосны, притаилась, затаив дыхание, иглы кололи щёки, снег набился в валенки, но глаза впились в открывшуюся картину — поляна, костёр, фигуры.
Элара вышла на поляну — знакомый круг вековых сосен, костёр пылал ярко даже в полдень, отбрасывая танцующие тени, братья-месяцы сидели кольцом на брёвнах и камнях, их тела сияли в дневном свете: Январь возвышался у огня, борода искрилась инеем, Февраль потягивал эль из рога, коренастый и ухмыляющийся, Апрель полулежал грациозно, золотистые локоны вились, Март вертел веточку, остальные молчали в ожидании.