Марта сползла, ноги подкосились, чрево спазмировало семенем Тринадцатого: "Рейн... взял девственность... дал всё!"
Грета ахнула, щупая синяки на бёдрах дочери: "Тварь фиолетовая? С щупальцами? А я думала, Элара ведьма лесная, а тут дочь моя продалась!" Но жадность перекрыла ужас — они обнялись в снегу, монеты хрустели под ногами.
А в доме Элара у окна стояла и смотрела, она почувствовала тени Рейна, но круг месяцев шептал: "Не бойся..."
Глава 37
Утро рассветило морозным золотом деревню, снег искрился под первыми лучами, воздух звенел.
Грета и Марта, разгорячённые богатством Рейна, выгнали во двор чёрную тройку коней — демонических скакунов с гривами как тени, глаза их горели фиолетовым, сани чёрные, резные, всё ещё набитые сокровищами: золото переливалось, рубины катились под ноги, изумруды сверкали в лучах, меха собольи и лисьи свалились кучей.
Обе кутались в роскошь — Грета в соболиной шубе до пола, с рубином на шее, что алел как кровь, Марта в лисьем палантине, облегающем пухлую грудь, жемчуг нитками на запястьях, бёдра скрыты мехом, но синяки присосок Рейна ныли под тканью, чрево еще пульсировало хаосом, глаза её сияли безумным восторгом.
"Трогай, кони демонов! — заорала Грета, хлеща кнутом с золотой рукоятью, голос хриплый от радости. — Деревня, смотри на нас, мы - царицы!" Тройка рванула с места, сани заскользили по снегу как молния, ветер хлестнул в лица, монеты посыпались шлейфом, кони фыркали паром, гривы вились фиолетовым дымом. Они неслись по главной улице — бабы ахали у колодцев, мужики снимали шапки, дети визжали, тыкая пальцами: "Сани чёрные! Золото сыплет!"
Грета кричала, размахивая кошельком: "Мы богаче королевы!"
Марта хохотала, грудь подпрыгивала под мехами, она швыряла жемчуг в толпу: "Ловите, нищие!"
Сани виляли по сугробам, кони скакали через овраги, ветер свистел, меха трепетали — Грета обнимала дочь, целуя в щёки: "Девка моя, царица! Самоцветы — за девственность твою чистую! Пусть королева и её фавориты яблоки жрут, а мы себе деревню купим!"
Марта визжала от восторга, тело гудело воспоминаниями: "Щупальца везде... оргазмы без счёта! Я — богиня Рейна!"
Они мчали кругами — у кузни, мимо мельницы, по рыночной площади, где торговки падали ниц, монеты хрустели под полозьями, дети бегали следом, сани оставляли фиолетовый след магии. Наказ королевы — привезти Элару — утонул в жадном угаре, забыт полностью: "Дворец подождёт! Мы — владычицы!"
Элара в доме у очага чувствовала хаос — тени Рейна в санях, но деревня гудела их весельем.
Глава 38
В королевском дворце, где пир от яблок Элары перерос в бал безумства — фавориты со служанками, королева с рыцарем, соки плодов текли по устам, но к полудню ярость королевы вспыхнула: "Грета обещала Элару — ведьму зимних даров! Где они?!"
Она вскочила, корона из хрусталя зазвенела, глаза стали как клинки: "Стража! Привезите девку силой — в цепях, если надо! Я допрошу её тайну — откуда цветы, яблоки в январе!"
Дюжина гвардейцев в чёрных мехах и латах, на чёрных конях с копьями, рванула из дворца — снег взвился шлейфом, подковы искрили, кони фыркали, стражи рычали: "Королевский приказ!"
Деревня все еще гудела от тройки Греты и Марты — сани чёрные мчали по площади, монеты сыпались, меха трепетали, мать с дочкой ревели от смеха: "Царицы мы!"
Грета хлестала коней кнутом, Марта швыряла жемчуг в толпу, пухлая грудь подпрыгивала под лисьим палантином.
Вдруг гром копыт — королевские кони ворвались на площадь, стражи в латах окружили тройку, копья блеснули: "Грета! Где Элара? Королева требует — в дворец, сейчас!"
Толпа ахнула, торговки попрятались, дети замерли.
Грета побелела, кнут выпал, Марта пискнула, сжимая изумруд: "Элара? Дома... мы забыли!" Страж-капитан, бородатый гигант, сплюнул: "Забыли королевский приказ? А это что — сани демонов, золото тьмы? Фиолетовый след — магия Рейна?!"
Гвардейцы соскочили, мечи обнажили, окружили сани: "Всё конфискуем! Вы — пособницы хаоса!" Грета визжала: "Наше! Рейн дал!"
Марта выронила жемчуг, тело задрожало — хаос в венах вспыхнул, но стражи схватили их за руки: "В цепях во дворец — обе! Элару найдём!"
Кони королевские заржали, сани Греты конфисковали на месте, монеты хрустели под сапогами.
Элара в доме у очага встала, слыша стук копыт — круг месяцев шептал: "Будь осторожна".