Глава 39
Королевские стражи в чёрных латах и мехах, подобно стае волков, ворвались во двор Элары на закате, кони их фыркали паром, копья сверкали в лучах угасающего солнца, сёдла звенели сбруей.
Грета и Марта уже томились в цепях на привязи у саней — мать визжала проклятия, дочь хныкала, сжимая кулаки с остатками жемчуга, их меха сорваны, сани Рейна конфискованы, золото сыпалось в мешки стражи.
Капитан, бородатый гигант с лицом в шрамах, соскочил первым, сапоги хрустнули по снегу: "Элара, падчерица Греты! Королева требует тебя во дворец! В цепях поедешь, если упрёшься!"
Его глаза впились в неё, где Элара стояла у очага, тело её всё напряглось. Она кивнула и вышла медленно, шаль на плечах, корзинка плетёная у локтя — пустая, но хранящая эхо яблок, осанка грациозная, глаза весенне-яркие, сила двенадцати месяцев текла в венах, делая её неприкосновенной в душе.
"Я поеду, — произнесла твёрдо. — Раз королева зовёт".
Стражи удивились — без слёз, без мольбы, капитан хмыкнул: "Без цепей? Смотри-ка, какая красотка лесная".
Двое гвардейцев схватили её за локти грубо, но руки их дрогнули — кожа её тёплая, как весенний мох, от дыхания Элары мурашки пошли по их шеям.
Грета зарычала из-за саней: "Ведьма! Она с духами водится — цветы, яблоки!"
Пухлая Марта просто стояла и выла.
Стражи запихнули Элару в королевские сани — чёрные, резные, с бархатными подушками, запряжённые четвёркой вороных жеребцов, копья воткнули по бокам.
Капитан хлестнул кнутом: "В дворец — галопом!"
Сани рванули, полозья засвистели по снегу, ветер хлестнул в лицо, шаль на плечах Элары совсем не грела, только жар внутри согревал ее— воспоминания о ритуалах кружили в голове, спазмы чрева отзывались на тряску саней, соски тёрлись о ткань, влага просочилась между бёдер. Путь вилял через леса — сосны мчали мимо, метель слепила глаза, стражи рычали приказы коням, один из них, молодой с рыжей бородкой, коснулся её руки случайно: "Теплая ты... пахнешь цветами зимой". Элара молчала, чуя Рейн в тенях деревни — хаос Марты сплетался с её кругом.
Дворец возник на холме — башни в инее, факелы полыхали, стража у ворот салютовала. Сани ворвались во двор, Элару вытащили, ввели в тронный зал через коридоры, где эхо стонов фаворитов доносилось из-за дверей — магия яблок всё бушевала.
Королева ждала на возвышении, в полупрозрачном платье, румянец на щеках, глаза стальные: "Ты Элара?.. Откуда дары? Говори!"
Глава 40
Зима наполнила тронный зал королевского дворца ледяным дыханием метели за окнами, факелы полыхали оранжевым, отбрасывая дрожащие тени на гобелены с зимними битвами, воздух пропитался ароматом подснежников и яблок — остатков пира, что обернулся постельной битвой фаворитов за тяжёлыми ширмами.
Элара стояла перед троном на возвышении, стражи в чёрных латах и мехах застыли по бокам, их руки на копьях напряжены, но не касались её — осанка Элары оставалась грациозной, как у весенней лани, кожа сияла внутренней силой двенадцати месяцев, глаза горели тихим огнём под густотой распущенных волос.
Королева восседала на троне из резного дуба, обитого бархатом, в тяжёлом платье из белого шелка с меховой оторочкой, что обтягивало её полные формы, подчёркивая королевскую мощь — румянец от яблок всё ещё пылал на высоких скулах, волосы цвета воронова крыла заплетены в косу, украшенную рубинами, глаза стальные, как клинки, впивались в гостью с жадным любопытством и властным гневом. Пальцы её, унизанные перстнями, сжимали подлокотники, ногти впиваясь в дерево.
"Элара, падчерица Греты, — произнесла она низко, голос хриплый от вчерашнего пира, где магия яблок разожгла фаворитов больше обычного, стоны эхом разносились до рассвета. — Ты — ключ к зимней силе, моя головная боль и спасение трона. Подснежники в январе оживили двор мой, фавориты в агонии, жар весны в их жилах. Яблоки вчера — пир стал балом безумств, сок плодов лился рекой. Откуда дары, девка? Лесные духи? Колдовство ведьмы? Или боги зимние берут плату плотью твоей? Говори правду — иначе темница с плетьми ждёт лгунью!"
Стражи напряглись, капитан — бородатый гигант со шрамом через глаз — хмыкнул, сжимая рукоять меча, но королева махнула рукой властно: "Оставьте нас. У дверей ждите приказа!" Гвардейцы лязгнули доспехами, двери тронного зала захлопнулись с гулким эхом, оставив их наедине — только отдалённые стоны фаворитов за ширмами напоминали о мощи даров Элары. Королева встала плавно, платье зашуршало, подошла ближе, обходя гостью медленным шагом, разглядывая сияющую кожу, грациозные бёдра. Дыхание её пахнуло яблочным вином и властным гневом: "Кожа твоя цветет, как в мае. Глаза — зелень леса. Покажи метки богов!"
Элара выдержала взгляд, сила Января закалила волю, Апрель дарил спокойствие — она не дрогнула, когда королева сорвала блузку резким движением, обнажив грудь: соски твёрдые, гиперчувствительные, вены золотистые проступили под кожей, следы от хваток Августа и щипков Сентября алели свежими пятнами. "Видите, милостивая, — произнесла Элара твёрдо, голос как шелест весеннего ветра, выпрямляясь. — Метки братьев-месяцев. Я — мост их силы в лесной поляне. Ритуал тела сплёл баланс времён. Январь закалил льдом в венах, Февраль раздавил мощью мускулов, Март дразнил вихрями пальцев, Апрель расцвёл нежностью, Май укоренил пышностью корней, Июнь утопил солёными волнами, Июль спалил грозой молний, Август жнал урожаем тяжести, Сентябрь осыпал мудростью вибраций, Октябрь смыл штормом, Ноябрь убаюкал тишиной, Декабрь замкнул круг вечности. Семя их во мне — плоды расцветают зимой, хаос Рейна отогнан".
Королева замерла, глаза расширились, она провела пальцем по следу на плече Элары — мурашки пробежали по её руке от магии: "Семя двенадцати? Стоны твои в лесу эхом до дворца доходили — круг богов пользовал тебя за дары? Великолепно... но слов мало. Докажи! Веди меня на поляну к братьям-месяцам — сама увижу круг, сама спрошу плату. Стража поедет с нами — сани, копья, факелы. Ночь впереди, метель утихнет. Если ложь — в темницу с Гретой и Мартой, их жадность уже сломана цепями. Но если правда — ты станешь моей советницей, хранительницей зимних даров, силой трона!"