Элара поклонилась, узелок с травами у ног, сердце вздохнуло свободой.
Костёр вспыхнул в последний раз, братья-месяцы проступили кольцом на миг, прежде чем совсем растаять: фигуры мерцали слабее, глаза самоцветами сезонов.
Элара опустилась на колени у белого камня: "Братья, круг завершён — Рейн затаился, королевство в балансе. Но сила ваша жжёт в венах: чрево полно семени времён, кожа сияет не по-людски, сны о ритуалах тревожат. Заберите дар, сделайте меня обычной женщиной — простой женой селянина, матерью детей. Хочу быт без магии: печь топить, суп варить, смех у колодца". Январь шагнул первым, ледяная борода хрустнула: "Элара, мост наш, ты выдержала двенадцать — плата тела спасла сезоны. Сила — не проклятье, а нить баланса. Забрать? Земля ослабнет".
Февраль прогремел басом: "Мощь моя в твоих костях — без неё Рейн вернётся вихрем. Обычная? Жизнь смертных хрупка, голод, болезни сломают". Март усмехнулся вихрем волос: "Хаос зовёт сильных — деревня падёт без твоих трав. Обычность — маска, сила — щит".
Апрель улыбнулся мягко, венок коснулся её лба: "Весна моя в тебе — цветы зимой, урожай в бурях. Отказаться? Баланс треснет".
Май укоренил корни: "Ты — дуб наш, корни в земле. Семя времён — плод жизни твоей, дети с даром родятся".
Август молча поднял серп.
Сентябрь зашуршал листьями мудро: "Просьба твоя — эхо усталости. Сила утихнет, но не уйдёт: шепот в ветре, ростки в огороде. Живи просто — мы спрячем жар".
Октябрь хлынул дождём: "Шторм смоет блеск — станешь тенью силы".
Декабрь кивнул посохом, звёзды мигнули: "Круг вечен — сила твоя уймётся, но позовёт в час нужды. Иди домой, Элара".
Нити света потянулись из тела Элары — золотые вены поблекли, чрево затихло теплом, кожа потеплела обычной плотью. Братья растаяли в костре, поляна вздохнула.
Сани ждали, Элара шагнула в ночь — обычная женщина, но круг шептал в сердце.
Глава 49
Прошло время. На дворе июль. Он опалил деревню жарким дыханием: поля наливались золотом, река у околицы искрилась под солнцем, как расплавленное серебро, ивы склоняли зелёные кроны к воде, а воздух гудел пчёлами и ароматом спелой малины.
После ритуала в апреле Элара вернулась в избу Греты на санях королевы той же ночью — мешок золота спрятала под половицами, сила месяцев утихла до шёпота в венах, кожа потеплела обычной плотью, чрево затихло, сны стали тихими о полях и венках.
Посое этого дня прошло два месяца: май укоренил огород всходами, июнь плеснул дождями, наполнив колодец, — она жила просто, в ритме селян, баланс круга охранял издалека, Рейн молчал в болотах.
Сегодня Элара проснулась с первыми лучами, печь тлела углями под кашей из овсянки с малиной — ложка стучала о миску, чай с мятой парил в кружке, обжигая ладони. Она подоила корову — тёплое молоко лилось в ведро, брызги пачкали подол юбки, животное мычало лениво, солома шуршала под ногами.
Огород полила из колодца: ведро скрипело на цепи, вода плескалась холодно по грядкам с капустой и морковью, ростки тянулись к солнцу, укроп пахнул резко.
Бельё собрала в корзину — рубахи, простыни, юбки, пропитанные потом жарких дней, — тяжёлый тюк намотала на спину, шагнула к реке тропой через луг, где бабочки вились над клевером, пот стекал по спине, волосы распущены, блузка льняная прилипла к телу.
Река журчала мелко у песчаной отмели, камыши качались, вода прозрачная по колено, солнце искрило бликами. Элара сбросила корзину, вошла по щиколотку, юбку задрала до бёдер, мыло из золы и трав толкла в ладонях — пена вспухла густо, рубаху макнула, тёрла щёткой ритмично, вода плескалась, брызги холодили кожу, пот с висков капал в реку. Волосы намокли локонами, щёки раскраснелись от жара, тело грациозно двигалось в такт стирке — сила месяцев спала, но осанка лани осталась, глаза зелёные искрились миром. Она напевала тихо мотив простой песни, ткань хлопала на ветру, пена стекала по рукам.
На противоположном берегу, у ивовой рощи, появился молодой мужчина — 27 лет, крепкий кузнец из верхней деревни, Итан, сын старого мастера: плечи широкие от молота, руки в мозолях, рубаха закатана, волосы русые короткие, глаза серые, как июльская гроза, борода недельная аккуратная. Он шёл с топором за спиной — дрова рубить для кузни, — замер у воды, взгляд упал на Элару: грация движений, волосы мокрые в лучах, румянец на щеках, тихая песня над пеной. Сердце его стукнуло — влюбился мгновенно, как молния Июля, жар разлился в груди, руки ослабли, топор чуть не выпал. "Красавица... как весна в полдень", — пробормотал он, не отрывая глаз, ноги сами понесли к бродному месту.