Итан перешёл реку вброд, вода хлюпала по голеням, подошёл ближе, голос низкий, но теплый: "Добрый день, хозяйка. Бельё стираешь? Помочь топором по камням разбить?"
Элара подняла глаза, улыбнулась просто: "Спасибо, добрый человек. Сама управлюсь — пена ещё свежая".
Он кивнул, не уходя, присел на камень у отмели: "Итан я, кузнец. Избы твоей свет не видел — новенькая? Ты в Гретиной избе?"
Она кивнула, рубаху полоскала: "Я - Элара. Живу скромно. А ты по дрова?"
Сердце Итана колотилось — влюблённость жгла, как кузнечный горн, он улыбнулся: "Да, для мехов. Но река с тобой краше".
Элара засмеялась тихо, пена стекала, солнце клонилось — искра зажглась.
Глава 50
Элара стояла по колено в реке у песчаной отмели, юбка задрана до бёдер, пена от мыла из золы и трав вспухала густо под руками — рубахи и простыни хлопали на ветру, вода плескалась холодно, капли стекали по коже, волосы мокрые локонами липли к плечам, щёки горели румянцем.
Итан продолжал сидеть на камне у отмели и смотреть на Элару.
Она подняла на него зелёные глаза, улыбнулась просто, полоща рубаху: "Ну что молчишь, расскажи о себе что ли?"
Итан кивнул на рощу, потёр мозолистые ладони: "Итан я, кузнец из верхней деревни. Отец мой, старый Томас, кузню держал — молотом правил, подковы бил для всех от околицы до дворцовых коней. Умер два года назад от лихорадки, я принял дело: меха раздуваю, железо кую — серпы точу, плуги правлю, подковы для ярмарки в городе. Живу один в избе у кузни, сестра замуж вышла в соседнюю волость".
Он замолчал на миг, взгляд скользнул по её румянцу, сердце стукнуло сильнее: "Земля наша тяжёлая — камни в полях, дожди смывают. Но кузня греет: огонь в горне поёт, искры летят, как звёзды. Летом ярмарки — серпы продаю, зимой ножи для охоты. Селяне зовут: ‘Итан, подкову!’ — и я кую. А ты, красавица!"
Элара скромно улыбнулась, простыню выжимая, вода капала ручьями.
Итан улыбнулся шире, влюблённость разгорелась — глаза серые потеплели: "Элара... имя как весна. Часто у реки бываешь? Дрова рубить помогу, или серп заточу".
Она засмеялась тихо, пена стекала по рукам, солнце клонилось — искра любви вспыхнула над водой.
Элара закончила стирку, бельё разложила на кустах ив — простыни белели на ветру, рубахи сохли.
Итан встал, топор в руках: "Не уходи далеко — дрова принесу к избе".
Он ушёл в рощу рубить, топор звенел ритмично, пот стекал по спине, мысли о ней жгли.
Элара вернулась в избу, печь растопила углями под похлёбкой, круг месяцев шепнул в ветре: все хорошо, любовь простая зреет.
Глава 51
Июль дышал зноем над деревней: солнце палило немилосердно, колосья наливались тяжестью на полях, воздух дрожал от жарких испарений. Элара вернулась с реки — руки ее пахли мылом из золы, волосы ещё влажные спускались локонами. Она топила печь: дрова чадящим огнём лизали котёл с похлёбкой — картошка, морковь из огорода, грибы, укроп для аромата, пар валил густо, пропитывая избу уютом.
Стол накрыла: хлеб пышный из печи, сметана от коровы, огурцы хрустящие с укропом.
К полудню услышала шум у забора — Итан тащил вязанку дров, широкие плечи напряжены, рубаха мокрая от пота прилипла к мускулам, волосы взмокли, борода блестела.
Вязанка — берёзовые чурки, толстые, сухие — загремела у поленницы, он вытер лоб рукавом, глаза серые вспыхнули при виде Элары в дверях: "Дрова принёс, как обещал. Рубил в роще — топор сам пел в руках. Хватит до осени".
Элара улыбнулась тепло, румянец от жара печи на щеках: "Спасибо, Итан. Без дров печь чадит. Заходи, обед готов — похлёбка дымится, хлеб свежий".
Он замер, сердце стукнуло влюблённо, кивнул, скинув рубаху у порога: "С радостью. Запах до реки дошёл".
Она подала ему полотенце и показала, где умыться. Затем вошли в дом.
Элара поставила миски на стол: похлёбка густая, с укропом, ложки застучали ритмично, хлеб просто руками рвали, сметана таяла на огурцах. Итан ел с аппетитом, глаза не отрывались от Элары: "Жизнь моя — кузня. С рассвета меха раздуваю, железо грею до красна — искры летят, как звёзды. Серпы для жатвы, подковы для коней ярмарочных, ножи для охоты. Отец учил: ‘Молот — брат, огонь — отец’. Сестра замужем, племянник бегает — шалит. А мечты? Избу побольше, семью — жену ласковую, детей учить молоту. Земля наша бедна, но кузня греет душу. В городе был на ярмарке — дворцы видел, но деревня — корни мои".