Элара кивнула, ложка в похлёбке: "Простая жизнь — мой выбор. Изба, огород, река. Мечты мои скромны — сад малиновый, дети по избе, смех у печи. Во дворец звали, но простота — баланс сердца".
Итан потеплел взглядом, влюблённость разгорелась: "Твои глаза — как река в солнце. Мечтаю о такой жене. Осенью свадьбы гудят, а я все один."
Она засмеялась тихо, румянец углубился: "Время покажет, Итан. Ещё похлёбки?"
Солнце клонилось, искры любви потрескивали, как дрова в печи.
Глава 52
Август накалил деревню золотым зноем жатвы: колосья полей лежали копнами, воздух дрожал от серпов и вил, река у околицы мелела от испарений, а малиновый сад Элары отяжелел ягодами, ивы роняли листья в воду.
Прошёл месяц с обеда в избе: Итан стал частым гостем — дрова рубил для поленницы, серп точил для огорода, у реки помогал с бельём, вечерами сидел у печи с похлёбкой или выпечкой, разговоры текли о жизни, мечтах, смех заполнял избу. Влюблённость его разгорелась костром: глаза серые теплели при виде Элары, руки мозолистые тянулись помочь, сердце стучало молотом кузни.
Элара таяла в простоте — сила месяцев шептала в венах тихо, быт с Итаном обещал семью, баланс сердца.
Однажды в один из вечеров августа, когда изба была укрыта мягким сумраком: печь тлела углями, на столе пирог с малиной, кувшин кваса пузырился кисло, свечка в глиняном подсвечнике бросала тёплые блики на стены, Итан пришёл с работы — рубаха в саже кузни, борода недельная аккуратная, руки чистые, отмытые в реке, — сел напротив, ложка замерла в похлёбке, глаза серые горели решимостью.
"Элара, месяц прошёл, как на реке увидел — сердце моё твое. Кузня греет железо, но ты греешь душу. Будь моей женой — избу расширим, сад малиновый вырастим, детей родим. Осенью свадьбу сыграем, по деревне гуд: кузнец с красавицей. Соглашайся, родная".
Он взял её руку мозолистой ладонью, теплом сжал, влюблённость полыхнула в голосе хрипловатом от дыма.
Элара замерла, румянец проступил на щеках, сердце стукнуло — простая жизнь манила, но тени месяцев шепнули: правда прежде клятвы.
Она кивнула мягко, ладонь в его руке: "Итан, сердце моё тоже к тебе тянется — женой твоей стану, дети, дом, все вместе. Но сначала выслушай историю мою полную: не простая я, мостом месяцев была, ритуалы тела сплетала. Грета мачеха, дочь ее Марта, королева Аделаида звала — Рейн хаосом полз, сила двенадцати во мне пылала. Забрали дар, но шёпот остался. Не забоишься ли?"
Итан не отнял руку, глаза серые потеплели мудростью кузнеца: "Говори, родная. Кузня учит: огонь жжёт, если дотла не спалит, то согреет".
Элара вздохнула, свечка мигнула, голос потёк тихо, как река. Рассказала обо всем, что было зимой этого года..., про лесную поляну, где братья-месяцы: Январь лёд, Февраль молот, все по очереди брали ее до Декабря. Ритуал тела — семя их внутри, про подснежники зимой, яблоки в снегах. Про Грету и Марту с их жадностью, Рейна и королевские пиры с теми дарами. Про саботаж, круг у стен дворца. Про победу, про то как устала и домой просилась, отпустили, но силу не отняли. Что теперь слышит шепот в ветре, что она вроде бы обычная, но мост.
Слёзы блеснули в глазах зелёных: "Боишься ли богов во мне, Итан? Дети могут тоже родиться с даром?"
Он встал, обнял крепко, борода коснулась волос: "Не боюсь, Элара. Огонь кузни — бог мой, а ты — весна в моем сердце. Раз Месяцы такой дар дали — дети сильны будут. Ты станешь женой моей, свадьба осенью!"
Поцелуй лёгкий коснулся лба, печь треснула дровами, любовь запечатлела клятву.
Глава 53
Наступила осень. Сентябрь — окутал деревню золотым сиянием: листья ив у реки пожелтели, колосья убраны в овины, воздух пах дымами костров и свежим хлебом, малиновый сад Элары уже отдал все свои ягоды, а свадьбы уже гудели по волостям — музыка играла, ноги сами шли в пляс. Прошло время после предложения: Итан кузню прикрыл на несколько дней, к избе пристройку сделал, печь расширил для двоих, селяне помогли.
Элара ткала ткань на платье на станке — лён белый, вышивка венками, венок на голову из осенних полевых цветов и трав сплела.
Рассвет сентября окрасил небо алым: в избе гудели соседки — Марфа месила тесто для пирогов, старуха Агния варила кашу в котле, девки хором пели "горько" заранее, свечки еще мигали в подсвечниках.