На рассвете, когда туман еще укутывал низины, Элара посадила детей в корзины и отправилась в лес. Дорога к поляне братьев-месяцев за два года заросла, но ноги Элары сами находили тропу. Лес приветствовал ее шелестом листвы и криком сойки.
Когда она ступила в магический круг, воздух мгновенно изменился. Здесь не было июльского зноя — здесь царило вечное равновесие. Элара опустила детей на траву в центре поляны. Ян тут же потянулся к кустам, которые покрылись инеем под его пальцами, а Янина села, и трава вокруг нее зацвела ковром незабудок.
— Братья! — воззвала Элара. — Я привела к вам наследников! Помогите им!
Костер в центре вспыхнул синим и золотым. Двенадцать теней проступили из воздуха. Январь, величественный и холодный, склонился над маленьким Яном.
— Наследник льда, — прохрипел он. — В нем моя воля и крепость металла его отца. Пусть учится держать холод внутри, пока не придет время великой стужи.
Апрель, окутанный ароматом цветов, коснулась лба маленькой Янины.
— Наследница жизни. В ней — нежность весны и сила земли. Она будет лечить и созидать.
Месяцы подтвердили: дети — истинные продолжатели моста между мирами. Они дали Эларе наставление: не гасить дар, но учить детей управлять им через труд и любовь.
— Наследники моста не должны прятаться вечно, — сказал Декабрь, поднимая звездный посох. — Но пока они малы, пусть их силой будет тишина.
Элара вернулась с детьми домой к вечеру. Итан уже ждал ее на пороге. Она посмотрела на мужа, затем на спящих детей. Ян и Янина. Холод и Жизнь. Магия братьев текла в их жилах, но воспитывать их предстояло простым людям. Дар пробудился, и теперь их жизнь превратилась в сложный танец между тайной и служением, между человеческим счастьем и божественным долгом.
Глава 61
Прошло еще два года. Весна вступила в свои права робко, с промозглой сыростью марта, но уже к апрелю над деревней повисла тяжелая угроза. Река у околицы помутнела, словно кто-то вылил в нее чернила, поля, только-только зазеленевшие ростками, начали желтеть и сохнуть, а по избам поползли кашель и жар. Сначала заболела корова соседки Марфы — животное хрипело, вымя опало, молоко стало с кровью. За ней слег кузнец старый, чьи легкие, привыкшие к дыму горна, теперь судорожно ловили воздух. К началу мая чума охватила всю деревню: дети плакали от жара, старухи шептались о "проклятье Гретиных духов", мужики с серпами кашляли кровью, а над болотами, откуда веяло холодным сквозняком даже в зной, клубился подозрительный туман — эхо далекого Рейна, разбуженное чьей-то неосторожной жадностью.
Изба Итана и Элары превратилась в лечебницу. Элара, уже отошедшая от материнства, но все еще полногрудая и крепкая, сутками толкла в ступке корни и травы. Ян и Янина, которым уже было почти по четыре года, помогали по силам: Ян морозил воду в глиняных кувшинах, чтобы охлаждать лихорадочников, а Янина пыталась вырастить ромашку и мяту прямо на подоконнике избы. Итан рубил дрова для лихорадочных семей, таскал воду из колодца и держал молот наготове — на случай, если туман с болот придет ближе.
Однажды к ним постучалась Марфа, неся на руках своего пятилетнего Ванюшку, чьи губы синели от жара.
— Элара, спаси! Корова издохла, молоко пропало, а теперь сын... — голос соседки дрожал.
Элара уложила мальчика на ложе, намочила тряпку в ледяной воде из рук Яна — малыш коснулся кувшина, и поверхность тут же покрылась коркой.
— Ян, хорошо, — шепнула мать. — Янина, ромашку!
Девочка надула губы, хлопнула ладошками по глиняной плошке с землей — тонкие зеленые ростки пробились сквозь сухой песок, распускаясь белыми звездочками ромашки. Элара заварила их в кипятке, добавила мяту из своих запасов и поила отваром стекающего ребенка ложка за ложкой. К вечеру жар спал, губы порозовели, Марфа рыдала от облегчения, крестясь:
— Ведьма ты, добрая или святая — не знаю, но бог тебя послал!
Но чума не отступала. К ночи селяне стали стучать в дверь чаще: кузнец молодой с гноящимися глазами, вдова с двумя кашляющими девчонками, старик с хрипами в груди. Элара работала без сна, ее руки, пропитанные даром месяцев, светились слабым зеленоватым сиянием, когда она накладывала ладони на больные места. Ян морозил припарки, Янина пыталась вырастить целебные травы, но силы их были малы — дети уставали, плакали, а туман с болот подползал ближе, отравляя воздух запахом гнили.