Селяне гадали у колодца: "Третий у кузнеца — сын крепкий или дочь травница?"
Июньский зной пал на избу душным пологом, когда первая схватка кольнула Элару под ложечкой. Она месила тесто для пирогов, Ян с Яниной играли во дворе, Итан точил серпы в кузне. Боль прошла эхом, но через час вернулась сильнее — чрево сократилось тугим узлом, Элара опустилась на лавку, дыхание сбилось. "Время близко", — прошептала она, рука легла на живот. Дети вбежали, почуяв: Янина прижалась: "Мамочка, цветы для сил?" Ян кивнул серьезно: "Лёд для воды". Элара улыбнулась сквозь спазм: "Хорошо, малые мои. Зовите отца и Агнию".
Итан ворвался в избу: "Жена! Уже?" Он подхватил ее на руки, отнес на ложе — шкуры медведя взбили под спину, подушки под ноги. Дверь распахнулась — повитуха Агния, постаревшая, но рука все еще ловкая, зашла как всегда с узлом: простыни белые, ножницы стерильные, ромашка. Печь разожгли жарче, пар валил с запахом трав, изба наполнилась запахом успокоения. Схватки накатывали чаще — Элара стонала тихо, пот стекал по лицу, волосы прилипли локонами. Итан держал ладонь, шептал: "Дыши, родная!"
Агния ощупала: "Головка низко, тужься скоро! Дети, помогите — Ян, воду морозь для компрессов, Янина, ромашку еще вырасти!" Ян хлопнул по кувшину — ледяная корка покрыла поверхность, Янина ладошкой по плошке — ромашковые ростки пробились зеленым ковром. Отвар заварили мгновенно, Элара пила ложками, жар спазмов смягчился. Воды хлынули теплой волной, пропитав простыню, схватка финальная скрутила — Элара выгнулась, крик вырвался вихрем: "Аааа!" Агния поймала: головка темноволосая с вихрем, плечики узкие, но крепкие, тельце розовое выскользнуло ловко. "Девочка!" — шлепнула повитуха, плач звонкий, заполнил избу. Пуповина перетянута, отрезана — девочка завернута в пеленку, прижата к груди матери. Сосок нашелся ртом, кроха зачмокала жадно.
Роды закончились легче двойни. Элара прижала дочь, слёзы счастья: "Майя наша..." Итан взял кроху на руки — волосики вихрем, кулачок сжал его палец: "Крепкая, как мать!" Ян и Янина заглядывали, Янина венок из ромашки сплела: "Сестренка!"
Деревня гудела — селяне сбежались к утру: Марфа молоко свежее принесла, Агния пироги раздавала.
Через неделю изба ломилась гостями: стол под навесом во дворе — окорока от соседей, каша пышная, малина в мисках, квас бочками.
Селяне пели "славу" родителям, дети бегали с лепешками. Итан в кафтане праздничном поднял кружку: "За Майю-дочку, за Элару-мать, за семью нашу!"
Элара сияла, Майя у груди, Ян с Яниной рядом.
Ночь пылала факелами — танцы у костра, колыбельные, поцелуи в тени ив.
Глава 63
Прошло два года с рождения Майи, и изба Итана и Элары превратилась в настоящий оазис семейного благополучия.
К старой пристройке добавили просторный сеновал, хлев расширили, а огород Элары теперь занимал целое поле — грядки картошки, моркови и укропа плодоносили так щедро, что соседки Марфа и Агния приходили за саженцами, кланяясь "за дар земли". Малиновый сад разросся в рощу, ягоды собирали корзинами для ярмарки. Кузня Итана гудела с рассвета до заката — подковы, серпы и плуги звенели под молотом.
Дети росли не по дням, а по часам. Яну исполнилось восемь лет — плечи широкие, как у отца, серые глаза грозовые, волосы русые короткие. Он уже помогал в кузне, держал меха и бил первые подковы, но дар Января проявлялся ярко: вода в колодце не портилась под его руками, а зимой он случайно замораживал лужи во дворе, вызывая восторженные крики брата и сестер. Янина, ровесница Яна, росла грациозной красавицей с волосами цвета лесного мха и зелеными глазами как у матери — она ткала с Эларой тонкий лён, плела венки, которые лечили головную боль соседок, а ее ромашка росла на подоконнике круглый год. Майя, четырех лет, была вихрем энергии — она кружила листья ладошкой и бегала по лесу за травами быстрее зайца.
Но в июньском зное Элара почувствовала зов — шёпот ветра в венах, как раньше на поляне. Дети тоже засуетились: Ян чихнул — кувшин с водой покрылся инеем, Янина хлопнула в ладоши — ромашка на подоконнике расцвела пышно, Майя закружила пыль вихрем во дворе.
"Пора", — решила Элара.
"Итан, муж мой, завтра в лес — братья зовут детей на урок".
Рассвет июня окрасил небо нежно-розовым, когда семья вышла в путь. Элара с узелком хлеба, воды и трав, дети в праздничных одеждах — Ян нес серп миниатюрный, Янина венок из ромашки, Майя корзинку. Тропа через луг была знакомой: мокрые травы липли к подолам, туман клубился у ног, птицы пели в кронах дубов. Дети болтали: Ян хвастался "я молотом ударю, как Февраль!", Янина шептала "цветы братьям покажу", Майя вихрем бегала впереди, листья кружились следом.