Июнь, голубоглазый, с татуировками волн: "Я — Июнь, летний прибой. Мои дни длинны, ночи коротки и жарки. Спасал моряков от бурь, дарил им ветер в паруса".
Июль, пылающий: "Я — Июль, пик жара. Мои грозы очищают, молнии — суд. Рейн гасит мой огонь тенями".
Август, зрелый силач: "Август — жатва. Я собираю урожай, делю хлеб. В голодные годы спасал народы, но Рейн крадёт зерно в безвременье".
Сентябрь вздохнул задумчиво: "Я — Сентябрь, золотая осень. Листья мои — прощание с летом. Учу мудрости: собирать timely".
Октябрь, хмурый: "Октябрь — дожди и туманы. Мои штормы смывают грехи".
Ноябрь, тихий: "Ноябрь — предзимье, размышления у очага".
Декабрь закрыл круг: "Декабрь — брат Января, тихая ночь перед новым кругом. Мы все — одно, Элара. Рейн — ошибка, вырванная из равновесия. Ты — ключ: твоё сердце чисто, как снег перед весной".
Они умолкли, огонь потрескивал. Элара впитывала их истории — древние, полные силы и боли, — чувствуя связь.
"Что теперь?" — прошептала она.
Январь ответил: "Решим вместе. Ты часть круга на эту ночь".
Глава 7
Зима замерла в равновесии на лесной поляне, где костёр братьев-месяцев отбрасывал длинные тени, а воздух дрожал от напряжения древнего спора. Элара сидела ближе к огню, мех Января всё ещё укутывал её плечи, а слова месяцев эхом звучали в голове — их истории сплелись в ковёр судеб, где она, простая вдова, оказалась нитью. Тишина повисла тяжёлая, прерываемая лишь треском поленьев, когда Апрель, чьи золотистые локоны сияли в бликах пламени, подался вперёд. Его зелёные глаза, полные мольбы и тепла, встретили взгляды братьев по кругу. "Братья, — начал он мягко, голос его лился, как первый тёплый ветерок, — позвольте мне дать ей подснежники. Эта смертная, Элара, пришла чистым сердцем, по прихоти жадной королевы и мачехи. Её боль — как наша: потеря, труд, жажда жизни. Один букет не сломает круг времён. Я могу вызвать их здесь, на краю поляны, — всего на миг, чтобы не растопить всю зиму".
Январь, старший и суровейший, нахмурился, его ледяная борода заискрилась свежим инеем, а стальные глаза сузились, взвешивая слова. Он возвышался, как скала, руки сжаты в кулаки размером с её голову. "Апрель, ты всегда был самым мягким, — прогремел он низко, голос эхом отозвался в сугробах. — Твои цветы — предвестники хаоса. Если подснежники расцветут в январе, даже на час, снег растает в радиусе лиги, реки вздуются, волки выйдут из нор голодными, а крестьяне, как отец её Торн, примут это за знак конца света. Век назад я видел подобное: один цветок, вызванный по просьбе королевы, вызвал потоп, унёсший деревню. Рейн чует такие трещины в круге — он вернётся, усиленный. Нет, брат, твоя жалость — трещина в льду, что разрастётся".
Февраль, коренастый силач с волосами цвета снегопада, сплюнул в огонь, рог с элем стукнул о камень. Его круглое лицо покраснело от жара спора, мощная челюсть сжалась. "Январь прав, но слишком осторожен, — проворчал он грубо, хлопнув по бедру. — Короткий я месяц, но знаю: малое нарушение — как первая трещина в сугробе перед лавиной. Дадим цветы — и завтра мачеха её, Грета, потребует больше: яблоки в феврале, колосья в марте. Смертные жадны, как вечно голодный волк. Но... девка эта крепкая, пережила Рейна. Может, дать не цветы, а иллюзию? Заморозим их в льду, чтоб таяли не сразу. Моя вьюга укроет след — никто не заметит, кроме неё". Он глянул на Элару с уважением, но и скепсисом, потирая волосатую грудь.
Март, худощавый и хитрый, с растрёпанными каштановыми волосами, вертел веточку с почками, серые глаза искрились раздумьем. "Баланс тонок, братья, — сказал он мелодично, голос как шёпот ветра. — Я — мост меж зимой и весной, знаю цену сдвигу. Подснежники Апреля ускорят мою очередь: почки набухнут раньше, реки разольются, лесные звери родят не в срок. В сказаниях боги наказывали за такое — Посейдон топил корабли за кражу весны. Но Элара не Грета: её сердце чисто, как талый ручей. Предлагаю компромисс: вызвать три цветка, не больше. Я развею туман, чтоб скрыть поляну, а Февраль заморозит их в хрустале. Время не нарушится — миг весны в снегу, как проблеск солнца в буре". Он кивнул Эларе, пальцы его шевельнулись, и лёгкий ветерок коснулся её щеки, неся аромат почек.
Май, стройный садовник с венком в пепельных волосах, заговорил задумчиво, нюхая свою веточку: "Я за Апрель. Мои луга ждут своего часа, но один букет — как капля росы на лепестке, не повредит. В прошлом цикле я дал травы знахарке от чумы — исцелила деревню, и урожай был богат. Рейн питается дисбалансом, но чистое сердце Элары отравит его тени. Пусть Апрель цветёт — мы укроем: я выращу мох, чтоб скрыть таяние снега".