Июнь, голубоглазый с татуировками волн, добавил: "Море знает приливы — малый сдвиг не цунами. Дадим цветы, но с ценой: она вернётся, но не расскажет о нас".
Июль, пылающий страстью, ударил кулаком по ладони: "Жар мой согласен! Зима душит — дай весну этой вдове, как громоотвод молнию".
Август, зрелый силач с пшеничной бородой, покачал головой медленно: "Жатва моя учит терпенью. Нарушение сегодня — голод завтра. Вспомните 1200-й год: ранние цветы вызвали засуху летом, народ ел кору. Нет, братья, голосую против. Пусть ищет другой путь — золото Грете без цветов".
Сентябрь, задумчивый с медными волосами, вздохнул: "Осень моя золотая, но хрупкая. Три цветка — риск, но с защитой Марта и Февраля — можно. Учу мудрости: бери мало, чтоб не потерять всё".
Октябрь, хмурый воин со шрамами, проворчал: "Шторма мои смоют следы. За".
Ноябрь, тихий и худой, шепнул: "Размышления советуют осторожно — да, но с печатью".
Декабрь, близнец Января, заключил: "Новый круг близок. Малое милосердие не сломает — голосую с Апрелем".
Элара слушала, затаив дыхание, чувствуя себя в центре совета богов — их голоса спорили часами, взвешивая века, риски, её судьбу.
Январь поднял руку: "Все голоса равны. Апрель, еще раз твоё слово — последнее". Апрель улыбнулся ей: "Тогда решайте кругом. Ради неё — рискну". Братья переглянулись, воздух задрожал — решение висело на волоске, время ждало приговора.
Глава 8
Зима достигла кульминации на лесной поляне, где костёр братьев-месяцев пылал, как сердце мира, а воздух вибрировал от напряжения древнего совета.
Голоса месяцев затихли, эхом отражаясь в сугробах, и взгляды всех — от сурового Января до задумчивого Декабря — обратились к центру круга, где сидела Элара, укутанная в мех, сердце её колотилось в унисон с пламенем.
Январь, старший, возвысился, его ледяная борода заискрилась, стальные глаза обвели братьев, взвешивая равенство голосов. "Круг замер, как лёд перед трещиной, — прогремел он низко, голос разнёсся, заставив снег дрогнуть. — Но время не терпит бездействия. Апрель, твоя мольба чиста, смертная достойна. Мы дадим подснежники — но с ценой, что скрепит баланс. Нарушение весны в январе требует жертвы равной: ускоренный круг времён на эту ночь. Элара, ты отдашься каждому из нас по очереди, от Января до Декабря, под луной и огнём. Твоё тело станет мостом сезонов, впитывая нашу суть, чтобы весна не разорвала зиму. Согласись — и цветы расцветут. Откажись — уйдёшь ни с чем, тогда Рейн вернётся".
Элара замерла, дыхание перехватило: слова Января ударили, как молот кузнеца, жар костра смешался с внезапным трепетом внизу живота. Она взглянула на братьев — их лица, освещённые пламенем, несли не угрозу, а древний ритуал: глаза Апреля сияли надеждой, Февраля — грубой жаждой, Марта — хитрой нежностью.