Дизайн помещения не менялся со сталинских времен. На дверях туалета были не буквы «М» и «Ж», а силуэты мужчины в допотопной шляпе и женщины с высокой прической. Чтобы из окон не дуло в щели, на подоконнике лежало несколько старых, местами прожженных матрасов.
Что творится снаружи, видно не было. Зато были слышны вечные звуки вокзалов: эхо от радиоголосов, крики женщин, лязг колес по стыкам рельсов.
Время в Хабаровске отличается от московского на семь часов. Спать я лег в восемь вечера, а проснулся в три ночи. Чтобы никого не будить, тихо сидел в коридоре. Пил кофе. Молчал.
На Дальний Восток я ездил, чтобы написать о людях, которые гоняют из Японии ворованные автомобили. Интервью с гангстерами вышло вроде бы ничего. Я достал из рюкзака диктофон, включил, проверил, как там все записалось.
— Подержанными машинами в Японии торгуют пакистанцы. Японцы их не любят. Русских тоже не любят. А русские не любят ни японцев, ни пакистанцев. Но все как-то уживаются.
— К русским в Японии действительно плохо относятся?
— А за что к нам хорошо относиться! У японцев, например, есть обычай: по дому ходить босиком. Обувь и зонтики всегда оставляют за порогом дома. Идешь, а на крылечке кроссовки всей семьи, зонтики в подставках. Ага! Русские как пришвартуются, в первую же ночь бегом в город. С целой улицы обувь соберут в громадные сумки — и на корабль!
— Ты тоже воруешь?
— Редко. Я специализируюсь по машинам.
Нажав на перемотку, я прокрутил пленку немного вперед и еще раз включил.
— Десять лет назад гонять было действительно опасно. А сейчас в нашем бизнесе убивают редко. По всему Приморью криминал остался только в Хабаровске. Если Хабаровск проскочил, то дальше тебя никто не тронет. В Сибири дороги пустые. Едешь-едешь целый день. От силы одну машину встретишь.
— А как нужно проскакивать Хабаровск?
— Проще всего заплатить $30 милиционеру. Он связывается с бандитами и провожает тебя до границы области. Почти стопроцентная гарантия. Можно заплатить и самим бандитам. Обойдется в $100–200.
— Все платят?
— Некоторые до сих пор пытаются проскочить без платы. Набиваются в машину человек по пять-шесть. Все с ружьями. Для таких случаев у бандитов есть особые старые машины. Они на полном ходу таранят ими проезжающие иномарки, мнут их, на ходу бейсбольными битами крошат стекла. Умудряются на скорости 120 км ножами распарывать покрышки. В общем, цирк!
Я выключил диктофон и убрал его обратно в рюкзак. Помимо диктофона в рюкзаке лежала только смена белья, пара газет и три метра туалетной бумаги. В шесть утра я рассчитался за ночлег и вышел в здание вокзала.
3
Вокзал в Хабаровске ничем не отличался от сотен остальных русских вокзалов: сумасшедшие с натянутыми на руки носками, косматые старухи, воры с металлическими зубами, черные от пьянства и грязи проститутки.
Прислонив костыли к стене, на бетонном полу спали бездомные. Милиционеры с дубинками кокетничали с визгливыми вокзальными девицами. На корточках сидели темнокожие нерусские люди.
Город был покрыт густым слоем белого тумана. Выглядело это как дискотеки времен моего тинейджерства. По длинному бетонному туннелю я прошел на перрон. Вернее, никакого перрона не было. Просто ровное место между торчащими из земли рельсами.
В туннеле было грязно и темно. Обледенелые заплеванные стены. Указатели лаконично сообщали: справа запад, слева — восток. В одном месте пульверизатором было написано: «Punk yes dead».
Еще не рассвело. Голос в динамиках уже объявил посадку на «экспресс номер 1», но сам поезд еще не подошел. Я стоял и ждал. Холодно было так, что я старался не делать лишних движений. Боялся, как Терминатор-2, развалиться на мелкие обледенелые кусочки.
Потом поезд подошел. Вагоны были покрашены в цвета российского флага. В моем билете указывалось, что ехать мне предстоит в 15-м вагоне. Прицеплен он был сразу за 9-м.
Проводница в очках спросила:
— Ко мне?
Посмотрела билет и еще спросила:
— А докуда?
Утренний холод не дал мне подробно рассказать ей, докуда я еду.
— Погоди. Не влезай еще. Сейчас хунхузы выгрузятся.
— Кто?