Холодный воздух проникал через щель, и Бекка села к стене, положив подбородок на колени. Она стала зеркальным отражением Таши, только менее изящным и с полноватыми бедрами. Чуть приоткрытого окна было недостаточно, чтобы комната, а то и весь второй этаж не пропах сигаретным дымом, но сегодня, да и потом, Хоулендов это вряд ли станет беспокоить. Элисон просто нальет себе очередной бокал вина и будет размышлять над тем, что она как мать сделала не так, не осознавая, что весь этот жуткий бред не имеет ни малейшего отношения к воспитанию – хорошему или плохому, да какому угодно. Дело в них самих. В их мире. И их родители ни хрена не могли поделать с этим.
– Хочешь, вместе пойдем на похороны? – спросила Таша после того, как выключила свет. – Пусть зеваки немного выпустят пар. Там их будет много.
– Конечно, – ответила Бекка.
Она испытала облегчение, такое сильное, что сердце потеплело и начало гнать это тепло к конечностям. Она не хотела, чтобы люди пялились на нее одну. А Таша в данной ситуации была трагической жертвой – не настолько трагичной, как Ханна, но Ханны больше не было. Наташа была центром всего этого. Если она будет рядом, то, может, люди не будут видеть в ней жуткого монстра. Девушка, которая случайно убила свою лучшую подругу. Может быть, кто-то из улья вообще считает, что она была заодно с теми двумя. Она знала, что происходит в гудящем рое. Любую историю там стараются приукрасить.
– Я попрошу папу подъехать к твоему дому, а потом мы поедем следом за вашей машиной, хорошо? – спросила она, выпуская струю дыма. От сигареты у нее немного кружилась голова, но курение не спасало от легкого подташнивания, с которым она училась жить. Она целыми днями практически ничего не ела и почти не курила. Во рту было гадко, но она снова затянулась.
– Хорошо, – сказала Таша. – Пусть уже это поскорее произойдет, пусть все закончится.
– Я тоже этого хочу.
Бедная Ханна! Даже сейчас, на этом последнем для нее, столь значимом мероприятии, когда наконец она, которая с трудом могла наскрести пять или шесть друзей для празднования дня рождения, все-таки соберет бо`льшую часть старшеклассников, от нее все равно пытаются отмахнуться. «Извини, Ханна, – мысленно произнесла Бекка, запрокинув голову, чтобы остановить жгучие слезы, которые вытекали из колодца жалости и стыда внутри нее. – Извини, что я была такой стервой».
– Ты собираешься в школу в понедельник? – спросила Бекка.
– Да. А ты?
Бекка кивнула.
– Я бы хотела пойти в какое-нибудь другое место, но тогда вместо детей и учителей, которых я знаю, на меня будут пялиться незнакомцы.
– Ну и ну! Тебе кто-то писал?
– Нет. Я отключила телефон. Мне нужна новая симка. К тому же я не очень хочу обсуждать все это.
– У нас был кое-кто из учителей, но я с ними практически не разговаривала, – сказала Таша. – Предоставила это маме. Хотя я заглядывала в «Facebook». Куча людей пишет на наших страницах, если ты не видела. – Она слегка улыбнулась. – Мы теперь вроде как мини-знаменитости.
Бекка могла поспорить, что на стене Таши отметилось намного больше людей, чем на ее, но все равно было приятно слышать, что о них думают.
– Страницы Хейли и Дженни удалены, – тихим голосом продолжала Таша. – Думаю, их убрала полиция или их родители. Скорее всего, полиция. – Она помолчала. – А страница Ханны осталась. Мы не были друг у друга в друзьях. Но я на самом деле даже рада этому. Было бы странно видеть ее последние записи. – Она посмотрела на Бекку. – Извини. Я не подумала. Для тебя это ужаснее, чем для меня. Она была твоей подругой. И ты… ну, ты и сама знаешь, что тогда случилось.
Я наклонила осветитель. Да, она это сделала. Намеренно или нет, она, Ребекка Крисп, убила свою лучшую подругу. Это была ее схема освещения, это она позволила Хейли залезть на стремянку и подвинуть осветитель, несмотря на все свои подозрения и на ее неподготовленность. Это ее роковая ошибка. Она тем самым им подсобила.
– И эти кучи дерьма о мистере Геррике, – сказала Таша. – Хоть теперь я и вспомнила, все равно мне это кажется таким странным. В смысле, из всех учителей – мистер Геррик? Ему далеко до мистера Джонса, правда? Мистера Джонса я бы, наверное, смогла понять. Но мистер Геррик? – Она покачала головой. – Я знала, что Дженни спала со всеми, но я думала, что она разборчивее.
Бекка фыркнула, а потом захихикала, может, чтобы не позволить слезам жалости, в том числе и к себе, вырваться наружу.
– Я просто не могу представить, как они этим занимаются. – Только она это сказала, ее воображение выдало картинку. Дженни и мистер Геррик на его столе, его спущенные штаны едва держатся на бедрах, пока он трудится. – Ох, черт, теперь я это вообразила!