Навеки. Это слово ее преследовало. Лучшие друзья навеки. Любовь навеки.
Но разве что-либо может продолжаться вечно? Правда, Ханна и мистер Геррик, как говорится, обрели вечный покой. Бекка больше не сидела на батарее в коридоре кафедры естественных наук, хотя она предпочла бы его общему залу старших классов, где все ее игнорировали. Она как-то зашла в тот коридор, и ей стало жутко. Будто Ханна все еще была там. Ждала ее со своими упреками. Она никогда не считала подругу мстительной, но было тяжело воспринимать Ханну отдельно от реакции на ее смерть, будто ее призрак каким-то образом способствовал этому.
Она смотрела на телефон. Эйден не отвечал, хотя она поставила в конце знак вопроса, чтобы поторопить его с ответом. Она пыталась не расстраиваться. Она уже должна была привыкнуть к этому. Бекка ненавидела себя за то, что написала ему. Теперь все, что происходило в его жизни, ее не касалось, даже если она каждое утро просыпалась, надеясь прочитать его сообщение о том, что он передумал, что бросить ее было ужасной ошибкой. Что он до сих пор ее любит.
Она смотрела на газету, но не читала заметку. У нее был урок театральных технологий, и она его прогуливала. Вряд ли у нее могли возникнуть проблемы из-за этого. Было бы лучше во всех отношениях больше не изучать этот предмет – на самом деле она была уверена, что все только обрадуются, если она бросит школу.
Таша тоже с ней больше не общалась.
Мне жаль, Бекс, правда, но, глядя на тебя, я вспоминаю о бедной Ханне и о том, как Хейли и Дженни со мной поступили. Знаю, это не твоя вина, но мне нужно попытаться жить дальше.
Она даже перестала отвечать на сообщения об их шахматной партии. В ее свите были теперь новые Барби, и на ее стороне были симпатии всей школы и города. Бекка могла представить, сколько сейчас у Таши друзей на «Facebook». Иногда у нее появлялся соблазн зайти туда и посмотреть, что происходит в этом другом мире, но она деактивировала свою страницу и удалила профиль на «Twitter», после того как случилось все это дерьмо.
Так всегда было и будет. Таша красавица и жертва, а людям надо кого-то ненавидеть, и Бекка была идеальным кандидатом. В конце концов, это же она управляла осветительной установкой. Она позволила Хейли залезть на стремянку. Технически, как она услышала в женском туалете в первый день, когда вернулась в школу, она тоже была убийцей, как Хейли и Дженни.
Кроме того, оказалось, что у Ханны действительно были друзья, кроме нее. Бекка, вероятно, была слишком сосредоточена на себе, чтобы их замечать, но они существовали. Возможно, она нравилась Ханне больше, чем другие, но Бекка не была ее единственной подругой. По всей видимости, быть в школе невидимкой не означало не иметь друзей. Когда Бекка снова стала ходить с Ташей, Ханна делилась своей обидой не только с мамой. Ту незнакомую девушку, с которой Ханна тогда шла на урок географии, оказывается звали Адель Коттерил, и Ханна часто плакалась ей в жилетку. Хуже всего было то, что, по словам Адель, исходя из всех ее постов на странице памяти Ханны Альдертон, которую она создала, Ханна никогда не была стервой. Она всегда видела в Бекке лучшее. Может, это и было правдой. Но Адель сочла своей обязанностью донести миру, что Ребекка Крисп не заслуживает никакого сочувствия. Альдертоны тоже так считали, и она с ними согласилась. На самом деле Бекка не была жертвой. Она просто пустышка, которая бросила замечательную подругу, а потом нечаянно ее убила. Адель, конечно же, ни разу прямо не обвинила Бекку в смерти Ханны. И все это просто висело там, затхлая туча, покрывающая ее веб-пространство, которое уже никогда не станет чистым и ясным.
Примерно через час после создания страницы памяти Бекка уже увидела первый неприятный пост. Она не могла его пропустить. Ее телефон вибрировал, оповещая о том, что на ее стене появлялись записи. В них не было ничего хорошего. Хватало и тех, кто писал ей в «Twitter». Ей стало плохо. Ей все еще становилось плохо, когда она об этом вспоминала. А хуже всего было то, что Таша пыталась всех успокоить и заступиться за нее. Святая Наташа, которая вдруг стала другом для всех. Никого не волновало, что Таше всегда было плевать на Ханну, потому что она, по крайней мере, этого не скрывала. Она не дружила с ней, поэтому ее и не бросала, как она поступила с Беккой в седьмом классе, – об этом, кстати, все почему-то забыли. Но через день или даже раньше Таша перестала бороться с этим онлайн-натиском, и в конце концов Бекка просто заблокировала «Twitter», «Facebook», «Instagram» и все социальные сети. Так было проще. Не все были способны высказывать подобное в лицо, а ехидные, услышанные краем уха комментарии в коридорах и то, что ее игнорируют, она могла выдержать. Пока могла.