Наше появление вызвало настоящий ажиотаж: народ оставил свои огороды и скот и сбежался поглазеть на пришельцев. Старший, которым оказался дедушка лет восьмидесяти, гладко выбритый, но уже скрюченный от старости, вышел вперёд, чтобы поприветствовать нас.
Одежда крестьян отличалась от городских жителей. Все люди были одеты в льняные одежды, носили лапти или вовсе оставались босыми. И всё это серое воинство сейчас стояло у входа в деревню и таращилось на новоприбывших.
- Доброго дня вам, путники! Добро пожаловать в Деревню Ручьёв. – мы поклонились дедуле, чем вызвали в толпе одобрительный шёпот.
- И вам здравствуйте, дедушка Дэрэк. Приютите нас на ночь? Мы держим путь в Город Жрецов.
- Приютим, конечно. Места в моей хижине хватит на всех. – подмигнул он нам.
- Братья и сёстры, сегодня мы будем принимать гостей. Не отказывайте им в просьбе, даже самой малой, ибо от них зависит благосклонность богов. – обратился он к местным.
- Так и будет, отец! – хором ответила серая толпа.
- Возвращайтесь к работе, а вечером устроим пир для наших гостей. А вы проходите, располагайтесь, чувствуйте себя как дома.
Мы прошли за дедушкой Дэрэком к его хижине. Оказалось, что это самое большое здание в деревне. Срез хвойного дерева, из которого был сложен двухэтажный дом, до сих пор сочился смолой, хоть явно служил не первое десятилетие. Маленькие вырезанные окошки были завешаны тюлем. Крыша, заваленная иголками, напоминала колючий сеновал, а из дымохода, выложенного пещаником валил дым.
- Матушка готовит. – пояснил старший.
Семья Дедушки Дэрэка состояла из его жены, весьма пожилой женщины выше его на голову, но по прежнему непоседливой и трудолюбивой. Сыновья ушли на войну, не успев подарить родителям внуков. Так что огромная хижина пустовала. Внутри вся утварь была так же сделана из древесины, за исключением внушительной печи, сложенной из песчаника. Посреди первой комнаты, которая, похоже, служила в качестве кухни и столовой одновременно, возвышался внушительный казан, в котором кипел суп. Пахло превосходно.
- Мы, как старшие в деревне, варим еду на всех. Таков обычай. Матушка, принимай гостей. – высокая пожилая женщина в фартуке и с косынкой на голове просеменила из соседней комнаты, и расплылась в белоснежной улыбке.
- Добрый день, путники! Я знаю вас, мальчики, а вот со спутницами вашими я не знакома.
- Ты что! Не видишь кто-это? Или от старости глаза твои не смотрят. – по-старчески осёк её муж.
- Ах, да. Совсем не узнала. Большая честь принимать у себя избранных. – и старушка расцвела пуще прежнего.
- В честь вас нужен особый ужин. И я не откажусь от помощи. Так что располагайтесь, и возвращайтесь сюда. Будем готовить пир. – она провела нас по комнатам, выдала постельное бельё и удалилась. А я всё не могла понять, как нас может узнать человек, который видит наши лица впервые.
Меня и Санни поселили в маленькой комнатке на первом этаже, где стояли лишь две деревянные кровати. Нимфее досталась комната ещё меньше на втором этаже, и ей предстояло спать на лавке. Рик и Афелия получили «королевские» апартаменты, так как кроме большой двойной кровати в комнатке стоял столик и зеркало, а Раф и Кид поместились в комнату, которая раньше была кладовой. Теперь поперёк окна, как в плацкартном вагоне, висели два плетёных гамака.
- Всё лучше, чем на земле спать. - раздосадовано выдохнул Кид.
- Чур я сверху.
Закончив с постельным бельём, мы отправились помогать матушке. Её звали Катарина, но все привыкли называть её Матушкой.
Нарезая овощи, я с интересом смотрела как хозяйка дома проворно потрошит шишки, семена из которых использовали в пищу вместо каши. Я с трудом представляла, как это есть, но хозяин уверил, что это блюдо будет неимоверно вкусным. Спустя какое-то время я поняла, что мы готовим что-то на подобии нашего плова. В казане посередине комнаты шипели овощи, а мясо, уже порезанное кусочками, ждало своей очереди.