— Всё это враньё, — сказал Булкин. — Самый высокий — Круминьш, из сборной баскетбольной. Он два метра восемнадцать, а троллейбус ещё выше. И берет девчонский.
Он даже засвистел, чем выразил своё полное презрение к Котькиному приобретенью. Но, конечно, это от зависти. Спешников даже отвечать ему не стал. Что мог знать Булкин? Не его же отец летал в Англию.
Первые дни Котька надевал берет каждую перемену и гляделся в стекло шкафа. На уроках берет лежал перед ним и сиял подкладкой. Королевский берет повысил Котьку в собственных глазах. Он даже не верил, что мог жить раньше обыкновенным мальчишкой, без берета.
Но вскоре ему это надоело. Он перестал надевать берет на переменах и убирал его в парту, а любовался им только иногда, от скуки.
И вдруг берет пропал.
Котька явился из школы с непокрытой головой. Берет исчез среди бела дня между уроками.
Они с Яшкой обыскали все парты, заглянули и за шкаф, и в мусорный ящик. Но берета нигде не было.
— Поздравляю вас, — сказал Раскин. — Плакали сто рублей на наши деньги.
Котька так и ушёл домой. Хорошо, что была весна и ходили уже без пальто, а то сиди жди, пока тебе принесут шапку.
Дома Котька, почувствовав всю горечь утраты и зная, что его ждут не очень-то приятные разговоры, разревелся.
Первый допрос вела бабушка.
— Ты хорошо помнишь, что ушёл в школу в берете? — спросила она.
— А то ещё в чём же, — гудел Котька. — Голый,что ли. . .
— На вешалку ты его не сдавал?
— Не-е-ет, — выл Котька.
— Вспомни как следует.
— Вспомнил как следует. Не сдава-ал. . .
— Ты всё обыскал?
— Всё-о-о, и в уборной смотрел.
— Значит, ты его потерял, — сделала вывод бабушка и снова спросила: — Ты точно помнишь, что пошёл в школу в берете?
Всё повторялось. Бабушка вела допрос. Котька выл.
Потом пришла с работы мама. Котька стал выплакивать своё горе перед ней.
— А ты уверен, что пошёл с утра в берете? — спросила мама.
— Уве-ере-ен.
— Тогда ты его потерял.
— Не-ет, — рёвом протестовал Котька.
— Разве можно тебе дарить хорошие вещи. Надо сказать папе, чтобы он тебе ничего ниоткуда не привозил.
Позже явился отец. Узнав о постигшем Котьку несчастье, он спросил :
— Ты наверняка убеждён, что шёл в школу в берете?
Котька почувствовал: у него уже иссякает запас слёз.
— Да-а, да-а-а, — с трудом выдавливал он из себя последние солёные капли.
Папа вздохнул.
— Тогда выходит, — ты его потерял. Это печальный факт, но ничего не поделаешь.
Тут он взял газету и ушёл читать её к себе в комнату. Этим вовсе ничего не кончилось. Котьку опять вызвала бабушка.
— Если ты хорошо помнишь, что ушёл в берете, — начала она, — то не мог ли кто-нибудь в классе у тебя его утащить?
Слёз у Котьки больше не было.
— Не знаю, — пожал он плечами.
— Подумай хорошенько.
Котька подумал хорошенько.
— Может быть, взял Булкин, — сказал он.
— Какой такой Булкин?
— Один мальчишка с Бармалеевой улицы. Его называют трудным ребёнком. Отца у него нет, а мать работает дворником. Раз он у одной девочки стащил красную самописку, а когда у него её увидали, отдал и сказал, что нашёл в коридоре. Потом мы собирали утиль, а Булкин взял отобрал одеколонные бутылки и сдал их, а деньги проел. Тогда вызывали его мать и Булкину досталось.
— Очень может быть, что этот Булкин и взял твой берет. Он был сегодня в школе?
— Был. Он ещё давно сказал, что я в берете как поганка. Это нарочно, чтобы я не думал, что он ему нравится.
— Вполне допустимо, — кивнула бабушка. — Ты думаешь, он мог стащить твой берет?
Котька опять пожал плечами. Откуда он мог знать. Но вообще-то этот Булкин был типом. Правда, считалось, что за последнее время он немного исправился, но это тоже он, наверное, нарочно. И сидел он близко, и домой убежал раньше всех. Может быть, и в самом деле берет взял Булкин. А иначе куда же он мог запропаститься?
Вечером, когда опять начались разговоры, папа сказал :
— Может быть, бог с ним, с этим беретом? Ну, пропал и пропал.
Но бабушка возразила :
— Нет, этого так оставлять нельзя. Дело, в конце концов, не в берете.
Котькин папа ничего не ответил. Он пил чай и просматривал журнал «Огонёк».
— Возможно, этот ваш Булкин уже продал твой берет, — сказала перед сном бабушка.