В троллейбусе я всё ещё мурлыкал эту запавшую мне в уши песенку. Я закрыл глаза, и предо мной вставал то рыжий, цирковой, то лысый, домашний Ёлкин, и я уже не знал, какой мне нравится больше.
Вот ведь действительно. Я думал, клоун — ну чего тут особенного? Смеши — и всё. Ничего совершенно такого. . . И вдруг нА тебе! Конструкции, законы динамики. Сиди выдумывай, голову ломай. И всё сам. Только доехав до Невского, я вспомнил, что сейчас же должен рассказать Лёвке всё смешное, что творил дома Евгений Ёлкин. Что же ему рассказывать?! И я подумал: расскажу обо всём, что видел. Посмотрим, захочет ли он быть клоуном.
Дублёр
Я уже хотел давать команду запускать корабль, когда примчался Глебка и стал кричать, что он тоже хочет на орбиту.
— Уйди, — сказал я. — Люк уже задраен.
— Ну, что там опять?! Не слышу команды. Поехали! . . — орал из бочки Серёга, которому не терпелось поскорее в космос.
— Да вот, тут Глебка мешается.
— Я не мешаюсь, а тоже хочу быть космонавтом. А не возьмёте — отдавайте моё пожарное ведро!
Но как ему было отдать пожарное ведро — знаете, такое вороночкой, чтобы его нельзя было поставить? Оно у нас было остриём ракеты и торчало на каркасе абажура сверху железной бочки. Глебка был меньше нас с Серёгой. Он только перешёл во второй класс и не понимал, что корабль без последней ступени лететь не может.
В решётке ободранного абажура снова показалась Серёгина голова. Он смотрел на нас через дыру, которую вырезал консервным ножом в большой банке из-под конфитюра. Это был Серёгин «скафандр».
— Что там ещё? Когда будет команда отрываться? !
— Никогда! Гоните ведро! — вопил Глебка.
— Отойди в укрытие! — кричал я. — Можешь сгореть. Температура при отрыве три тысячи градусов. Капитан, на место! К полёту в космос товсь! Даю старт!
Но Глебку ничем не уймёшь.
— Ничего я не сгорю, — бесился он. — А вот заберу ведро, и посмотрим, как вы полетите в ваш космос.
Банка с Серёгиной физиономией снова закачалась за абажурными проволоками.
— Ладно. Пускай он будет дублёром, — сказал Серёга.
— Каким ещё дублёром?
— Обыкновенным, — объясняю Глебке. — На старт он вместе с космонавтом идёт, и ещё неизвестно, кто полетит.
— А кто приказывает?
— Самый главный конструктор. И пульс меряют. У кого лучше, тот и полетит.
— У меня, когда скарлатина была, доктор пульс щупал. Сказал — хороший.
— Ну и давай в дублёры.
— Согласен. Только пульсы честно считать.
Серёга, которому надоело ждать, кое-как вылез из бочки.
— А где твоё снаряжение, дублёр? — спросил он, стаскивая с головы «скафандр».
Глебка с завистью смотрел на банку с надписью «Фруктэкспорт» по сверкающей жести.
— Сейчас и у меня будет. Только не улетайте.
Он понёсся домой, а мы стали ждать.
— По-правильному без дублёра нельзя, — сказал я.
— Интересно, где это он возьмёт снаряжение, — вертя свою банку, продолжал Серёга.
У нас с ним была придумана полная программа.
Серёга должен был лететь и кричать, как его самочувствие и что он видит, а я — принимать его сигналы. Потом я ему — дать команду приземляться, а он — катапультироваться и спускаться на парашюте. Тут я его — искать и найти, а он мне — докладывать. Серёга ещё собирался в бочке петь. В общем, всё по-настоящему. Но теперь он заскучал.
— Вот и жди этого малолетку.
Но тут как раз прибежал Глебка. Он был в водоотталкивающей куртке своего брата, с завёрнутыми рукавами. На ногах красные лыжные штаны и ботики. В руках у него сиял новенький серебристый горшок. Мы догадались — это был «скафандр».
— Во, видали? Бабушка вчера купила. Дюралюминиевый! — Глебка надел горшок на голову.
— Открытый слишком, — навёл критику Серёга. — Можно и ниже.
Глебка надвинул «скафандр» на лоб.
— Поехали на космодром, — сказал я.
Мы сели на старую покрышку от грузовика и помчались на космодром. Космонавты молчали. Я фыркал, как мотор.
— Приехали, вылезайте! Сейчас будут проверять пульс.
Глебка торопливо вскочил на ноги. При этом он тряхнул головой. Серебряный «скафандр» наехал ему на лицо и закрыл Глебкину голову до самой шеи.
— Вот ненормальный! — прогудел он из горшка и хотел его сдвинуть назад, на затылок. Но горшок не сдвигался. Наверное, зацепился за Глебкин подбородок.
— Погоди-ка, дай! — Серёга решил помочь дублёру. Он стал запрокидывать Глебкин «скафандр». Но тот никак не запрокидывался. Что-то там мешало в Глебкиной голове, за что-то зацеплялось. Тоненькая шея жёрдочкой торчала из-под горшка.