Вдруг что-то звякнуло: раз, другой...
Витяй поймал угол полы тужурки и сразу под подкладкой нащупал твёрдые кружочки. Он поспешно полез в карман и только тут обнаружил: карман отставал от тужурки в своей верхней части настолько, что в дырку свободно проходила рука. Витяй судорожно шарил ладонью под подкладкой, и вскоре на свет вместе с какими-то обрывками серой ваты были извлечены несколько желтых монет и. . . сияющий новенький полтинник. Во здорово!
Лёшкины глаза заблестели, а нос заходил в предвкушении приятных вещей. А Витяй стоял и печально глядел на отыскавшуюся монету.
— Мы того дядьку майора обманули, — мрачно сказал он.
— Ну и что? — Лёшка даже присвистнул. — Он знаешь сколько получает!
Но Витяй стоял на своём :
— Всё равно. Я ему отдам.
— Где ты его найдёшь, чудак?
— Найду, — упрямо продолжал Витяй. Он оглянулся кругом и вдруг открыл рот от удивления. По противоположной стороне тротуара широкими шагами удалялся высокий военный под руку с женщиной в светлом пальто. Зажав полтинник в кулаке, Витяй, ныряя между прохожими, кинулся за майором и коснулся сзади его шинели :
— Дяденька!
Военный замедлил шаг, обернулся, и на Витяя с удивлением взглянуло незнакомое усатое лицо. Витяй отскочил в сторону, а офицер улыбнулся, что-то сказал своей спутнице и пошёл дальше.
— Нашёл?— издевательски спросил Лёшка, опять оказавшийся рядом.
— Всё равно я его найду, — упрямо повторил Витяй.
— Да он и забыл про тебя, майор-то.
— Пускай. — Витяй надёжно спрятал руку с монетой в карман.
Тогда Лёшка пустился на последний трюк.
— Понятно, — протянул он многозначительно. — Сам, один, проесть хочешь.
— Я? — воскликнул Витяй.
— Ты.
— Сам, один?
— Сам.
— А вот посмотришь, как я проем!
Витяй повернулся к Лёшке спиной и решительно зашагал к дому. Лёшка уныло поплёлся в некотором отдалении за несговорчивым приятелем.
Так они достигли Дегтярной улицы и вошли во двор. Было уже совсем темно, и все, кто гулял в садике, разошлись. Витяй ещё раз оглянулся на Лёшку, как бы говоря: «Видел, как я проел?» — и, не прощаясь, хлопнул дверью парадной.
Дома он, не зажигая света, направился к окну и лёг на подоконник, чтобы посмотреть и убедиться, что Лёшка ушёл со двора. «Сидит, наверное, у себя там и хитрит», подумал Витяй. Потом он включил свет, уселся за стол и, положив перед собой полтинник, стал думать, как вернуть его майору. Но, сколько Витяй ни думал, получалось, что встретить майора он может только случайно. А раз так, надо всё время носить деньги с собой. Но как будешь носить? Возьмёшь и потратишь... Он вздохнул и снова затолкал монету в знакомый коробок с язычками пламени.
На столе всё так же были хлеб, прикрытый полотенцем, и кастрюля с остывшей картошкой. Витяй нехотя съел одну картофелину, потом другую. Поедая их, он снова подумал о велосипеде «орлёнок» и фильмоскопе, затем разделся и лёг в постель. Мать сердилась, если, придя с вечерней смены, заставала его неспящим.
Витяй лежал, подложив руки под голову, и глядел в потолок. Постепенно потолок всё светлел и светлел. На нём стали даже видны знакомые трещины.
Вдруг он подумал о том, что Лёшка окажется прав, если Витяй потратит этот полтинник. Он решил, что обязательно должен найти майора... Витяй вскочил с кровати, босиком подбежал к комоду, отыскал коробок и вытащил монету. Потом снял с вешалки тужурку и засунул полтинник глубоко под подкладку. И решил, что полтинник будет лежать тут, пока Витяй не встретит майора. Он его обязательно встретит.
Витяй лёг в постель и опять стал смотреть на потолок. Скоро потолок покрылся синим туманом и куда-то поплыл. Витяй Лопатин уснул. Он спал спокойным сном порядочного человека.
Как они в кино снимались (повесть)
Куда делись каникулы? Витяй и Лёшка вернулись из лагеря — ездили вместе во вторую смену — и стали подсчитывать, сколько ещё осталось гулять. Две недели, потом десять дней. Девять, восемь. . . Вот тебе и целых три месяца! Витяю ещё что! Он всё-таки перевалил в шестой, хотя и принёс в табеле четыре тройки и одну из них — по русскому письменному — с минусом. Вечно с этим письменным! Но всё-таки тройка — это вам не двойка. Тройка, хоть и не очень надёжный, но друг человека. Вот двойка — тут одни огорчения! А у Лёшки двойка в табеле значилась. Противная, жирная, с опущенным носом. Это означало, что ему предстоит переэкзаменовка по географии. Но Лёшка никак ещё не мог взяться за учебники. Каждый день он объявлял Витяю, что «завтра засядет», но приходило «завтра», и Лёшка переносил своё «засяду» на следующее утро. С некоторых пор он возненавидел географические карты. Особенно контурные. Ищи на них Австралию или Огненную Землю! Хорошо космонавтам! Поглядел сверху, как какая страна выглядит, и запомнил. А он только в трамваях ездит — откуда ему? Пожалуйста, где Васильевский остров или Выборгская сторона,— он покажет.