Но за уроки-то надо было браться независимо от собственных переживаний. Омэн открыл шухляду стола, чтобы взять оттуда чистую тетрадку, и замер от удивления: поверх разного барахла лежал тот самый рисунок лесопилки. Но теперь на него кое-что добавилось, а именно, сам Омэн, сидящий на теплых бревнах вместе с новеньким.
Омэн и последний камень
— Привет-привет! — Омэн бодро влетел в класс за пару минут до начала урока и дал «пять» своему закадычному другу Дэну. — Что нового?
— Да… — с кислой миной отозвался тот. — Пришел бы чуть раньше и сам услышал, как по радио объявили, что в эти выходные вся школа собирается на субботник.
— Вот же ж чёрт! — Радостное настроение Омэна как рукой сняло. — Надеюсь, это будет обычная генеральная уборка класса, не более.
— Если бы. — Фыркнул Дэнни. — «Сделаем нашу школу самой зеленой и красивой в городе», — прогундосил он, подражая голосу радиоприемника. — Садим вокруг этой развалины 100 деревьев, убираем стадион, расчищаем дорожки, пропалываем клумбы… Тьфу. Кроме того… — но продолжить трагический список ему не дала вошедшая в класс учительница.
Омэн сел за парту, напряженно размышляя, как избежать внезапно навалившейся беды. Через несколько минут на его лице появилась довольная ухмылка.
— Нога! Моя нога! — жалобно подвывая Омэн с трудом дохромал к скамье.
— Что случилось? — Тренер недоуменно смотрел на парня, который еще секунду назад спокойно играл в футбол.
— Соскользнула с мяча. Охх… Как же больно!
— Так, сейчас отправишься в медкабинет, пусть тебя осмотрят. Дэн, Том, помогите дойти нашему пострадавшему.
Однако, как только ребята зашли за угол, Омэн прекратил хромать и довольно бодро зашагал под тень деревьев, подальше от школьных окон.
— Эй, ты чего? — Побежали за ним друзья. — Как же твоя нога?
— Вылечилась. — Ухмыльнулся Омэн. — Но нужно сделать ее хоть немного похожей на пострадавшую.
С этими словами он преспокойно уселся на землю, достал из кармана какой-то пакетик и высыпал себе на руку его содержимое — светло-желтый порошок. После чего Омэн поплевал на лодыжку и начал тщательно втирать в нее таинственное снадобье. Дэн и Томми во все глаза уставились на него, ожидая объяснений.
В ответ на невысказанные вопросы Омэн только пожал плечами:
— Мама этим от простуды лечится, что-то типа горчичника. После него кожа становится красной и опухает.
И правда, всего через несколько минут лодыжка покраснела и увеличилась в объеме. С трудом запихнув ее в кроссовок Омэн обернулся к приятелям:
— Теперь можно и к школьной медсестре идти.
Спустя 20 минут, усердно прихрамывая, Омэн появился из-за двери медкабинета. Он гордо помахал своим друзьям справкой:
— Освободили! И от завтрашних занятий, и от субботника. Порекомендовали больше лежать, — расплылся школьник в ехидной ухмылке.
Дэн и Томми только завистливо застонали.
*********************************************************************************************************
— Сынок, — несмотря на то, что на часах было уже больше 11 часов дня, мать с опаской приоткрыла дверь комнаты. — Ты проснулся?
— Ну что такое, мааам? — Сонно проворчал Омэн, который до полчетвертого ночи сражался с пришельцами в своей любимой компьютерной игре.
— Да помощь мне нужна. Иду на рынок за овощами и мясом к обеду. Сумки тяжелые получатся. Сходи со мной, пожалуйста.
— Ну. мааам, — Омэн перевернулся на другой бок и накрыл голову подушкой. — Я устал, нога все еще болит. Машина тебе на что?
— Так я ж не буду на ней по рынку ездить. — Мать вздохнула. — Всего-то полчаса времени займет.
— Я спать хочу! — Парень накинул на голову еще и одеяло. — Давай потом. И вообще зачем готовить, пиццу закажем и все. Отстань от меня. Дай отдохнуть.
Мать покачала головой и, понурившись, вышла из комнаты. Когда Омэн через пару часов наконец спустился вниз, на кухне уже вовсю шел процесс приготовления обеда: на плите, булькая, варилась картошка, в раковине лежала здоровенная курица, а мама чистила чеснок и яблоки, чтобы ее нафаршировать.
— Ну вот, говорил же, подожди меня, поедем вместе. — Недовольно пробурчал Омэн, в глубине души радуясь, что не пришлось тратить время на эту фигню. Ничего не ответив, мать продолжала заниматься своими делами.
Бесцельно послонявшись по двору, Омэн в конце концов вернулся в свою комнату и до самого обеда, а потом и после него занимался любимым делом — мочил монстров.