— И что мне теперь делать? — Недоуменно спросил Омэн, когда они наконец добрались к нужному ярусу, который находился метрах в двадцати над землей. Как не хотелось мальчику признавать, но все же ему было весьма не по себе находиться на такой высоте без какой-либо страховки.
— Ну ты словно из пещеры вылез. — Новый знакомый протянул Омэну ведро, заполненное мелкими и крупными камнями, — закладывай дыры между блоками, чтобы не оставалось просветов.
Поглядывая на то, как справляется египтянин, Омэн и сам потихоньку принялся за работу. Еще б узнать имя невольного помощника. Но как спросить, если тут считают его в доску своим. Из неловкой ситуации мальчика вывел другой строитель, который со словами « Держи, Зука» передал молодому египтянину очередное ведро с камнями.
— Зука, — наконец решился Омэн, — как долго нам еще тут работать?
Тот оторвался от работы, вытер мокрый лоб и посмотрел на солнце:
— Ну до обеда еще часа два осталось.
— Да нет же, — Омэн раздосадованно покачал головой. — Я имею в виду, как долго еще строить? Сегодня закончим?
Зука с минуту недоуменно разглядывал его, а потом залился смехом.
— Дураку смеяться… — проворчал мальчик и снова окликнул товарища. — Эй, что я смешного сказал? Так сколько?
Египтянин прекратил смеяться и с тревогой посмотрел на Омэна.
— Ты случайно не перегрелся? Все знают, что еще минимум десять восходов солнца понадобится на то, чтобы выложить все блоки. Потом нас ожидает самая сложная часть — установка пирамидиона. А вот успеем ли мы заняться облицовкой — этого я не знаю. Возможно, понадобится еще одна смена. После разлива Нила земля плодоносит. Скоро пора собирать урожай.
Омэн немногое понял из этой речи, но одно было ясно точно: работа продлится еще минимум две недели. Что ж остается надеяться, что он проснется раньше.
Примерно через час мальчик почувствовал страшную усталость. Становилось все жарче, давал знать о себе голод, а от непривычной и, признаться, такой редкой для него физической работы ломило все тело. Из последних сил он выкладывал камни в щели, один раз даже чуть было не уронив ведро. Он работал все медленнее и медленнее, досадуя на медленно ползущее время.
— Обед. — Египтянин в белой тоге ударил палкой в медный диск.
Ну наконец-то! Омэн чувствовал, что еще минута — и он сам бы прекратил работу, не дожидаясь заветной передышки.
Выдача обеда чем-то напоминала процесс в школьной столовой. Вереница строителей с мисками в руках подходила к огромному железному котлу, где пожилой египтянин насыпал им обильные порции того, что при рассмотрении напоминало разваренные бобы с мясом. Но большой размер пайка никак не компенсировал абсолютного безвкусия еды. Однако, Омэн был настолько уставшим и голодным, что съел все без остатка. После сытного обеда хотелось только вздремнуть, тем более, что воздух, казалось, плавился от жары. Но после получасовой передышки снова появился мужчина, который так нагло разбудил Омэна, и стал подгонять всех, требуя возвращаться к работе.
— Так, ты. — Ткнул он пальцем в мальчика. — Хватит прохлаждаться на закладке камней. Отправляешься на транспортировку блоков. И поживее!
Этого Омэн уже не смог вытерпеть.
— Да не собираюсь я больше пахать на вас и вашу проклятую пирамиду! — Вскочил он на ноги, вмиг возвысившись над небольшого роста распорядителем. — Захочу и буду отдыхать. И что вы мне сделаете?
Египтянин побагровел.
— Ты и твои товарищи сами пришли на стройку в период созревания урожая, чтобы прокормить свои семьи во время разлива Нила. И теперь ты отказываешься выполнять работу, которая обеспечивает тебя пищей и кровом, и более того, дает возможность прикоснуться к бессмертию нашего правителя, да одарит его своим благословением великий Ра!?
— Ну сколько мог, столько и отработал. Сами ж сказали, что я тут уже около трех месяцев. А теперь я устал и хочу отдохнуть.
— Неразумный юнец! — Египтянин покачал головой. — Пока ты здесь, ты обязан подчиняться моим приказаниям.
— Да никому я ничего не обязан! — Не на шутку разозлился Омэн. — Я свободный человек! Ну скажите хоть вы, ребята, — обратился он, к окружающей спорщиков безмолвной толпе.
Но египтяне только молча отводили глаза, словно стесняясь дерзости поведения молодого строителя. Распорядитель тем временем почти спокойным голосом продолжил:
— Значит, отказываешься идти продолжать работу?
— Да, отказываюсь! — Вызывающе посмотрел на него Омэн. — Я иду продолжать свой сон, который ты так нагло прервал.