Парень устало прислонился к идеально чистой белоснежной стене и — испуганно отскочил, увидев на ее зеркальной поверхности свое отражение. Когда сердце перестало испуганно биться, он еще раз внимательно осмотрелся вокруг и увидел то, что не заметил ранее. Десятки, сотни Омэнов таращили на него свои пустые глаза со стен, потолка, пола… Они были повсюду. Но что самое странное, будучи очень похожими, они одновременно и не были точными копиями Омэна. Отражения жили своей собственной жизнью: например, то что слева, ковырялось в носу, повыше — улыбалось, третье корчило забавные рожицы. Внешне безобидные, они почему-то нагоняли ужас.
Омэн бросился бежать со всех ног, пытаясь найти выход из этого жуткого лабиринта. Но за первым же поворотом парень пребольно стукнулся о стеклянную стену, в которой сидел он сам и безразлично смотрел куда-то вдаль. Внезапно двойник заметил Омэна, чуть скосил на него глаза и тут же на его лице возникла презрительная мина. Через секунду отражение отвело взгляд и снова уставилось в недра ледяного коридора.
Мальчик отступил назад. Он уже больше не бежал, а сосредоточенно шагал в поиске выхода, то и дело безуспешно пытаясь рассмотреть, что скрывается в ряде ответвлений от основного пути. Он свернул в очередной раз, стараясь не обращать внимание на пялящуюся с ближайшей стены его точную копию. Внезапно Омэн осознал окружающую его тишину. Не было слышно ни звука, ни дыхания, ни малейшего знака пребывания здесь еще кого-то живого. Только громом раздавался бешеный стук сердца. Омэн даже не помнил, когда в последний раз находился в такой изоляции, месте, где не шумят машины и не разговаривают люди. Внезапно ему захотелось поговорить хоть с кем-нибудь и, недолго думая, он обратился к ближайшему отражению.
— Эй, ты слышишь меня? Привет.
Копия лениво взглянула на Омэна, но синеватые губы не шелохнулись.
— Ну ответь мне что-нибудь. Расскажи, где я? И кто ты такой? И почему так похож на меня.
Губы отражения скривились в ехидной улыбке. Однако, через секунду оно снова вернулось к своему ледяному спокойствию. В отчаянии Омэн изо всей силы стукнул кулаком по стеклянной поверхности, и тут в глазах отражения полыхнула ярость. Мальчик испуганно отпрянул и внезапно почувствовал себя еще более одиноким, чем прежде.
Омэн шел уже несколько часов и полностью безрезультатно. Все пути и все повороты, которые он выбирал, вели дальше по не меняющемуся маршруту, либо же заводили в тупик к разрушенным ледяным стенам. В итоге парень очутился в том же самом коридоре, из которого начал свои блуждания. Он сразу же узнал его: этот тоннель был чуть больше и светлее остальных, да и отражения здесь располагались куда плотнее, чем в других местах лабиринта. Но Омэн настолько устал, что у него даже не было сил огорчаться. Он опустился прямо на пол и прислонился к, как ни странно, теплой и чуть дрожащей стене. Прямо у его виска уютно расположилось беззвучно хохочущее отражение.
Омэн проснулся с полным непониманием того, сколько прошло времени. Все оставалось по-прежнему: те же бесконечные пути, уводящие в разные стороны, блестящие белоснежные стены и знакомые, но в то же время так сильно отличающиеся его копии. И больше ничего. И никого.
Пошел новый круг блужданий. Омэн твердо решил обнаружить выход из этого лабиринта, а злость на то, что он впустую потерял столько времени, лишь придавала ему сил. Парень даже попытался отмечать проходы, в которые сворачивал, оставляя у каждого из них подушечку жвачки. Но резинка закончилась очень быстро, а Омэн снова оказался в исходном коридоре. Он в отчаянии опустился на пол и с нарастающим ужасом ощутил свое одиночество, как затягивающую и полностью разрушающую его пустоту. До этого он никогда не переживал ничего подобного. Непроизвольно покатилась слеза, но Омэн, сцепив зубы, приказал себе не расклеиваться. Он долго думал о том, как добраться к выходу, пока снова не задремал.