– Помочь не хочешь? – раздраженно спросила она.
Мы молча пошли на дорожке. Я несла в руках хризантемы, завернутые в рекламную газету, купленные по ее указанию у тетеньки, сидящей у ворот кладбища.
– Посадим в изголовье. До морозов будут стоять.
Мама всегда становилась очень деловитая и практичная на кладбище. Все вопросы – как и что посадить, ремонт памятник, какой краской красить мне ящик с инструментами и надо ли смазать маслом замок на нем – она решала молниеносно. Жаль, что в остальной части своей жизни она не была так организована.
– Вот, пришли, – сказала она, остановившись перед могилой. С гранитного памятника на меня смотрела моя подруга, Галя Козлова.
И этот гранитный памятник, и гранитные вазы у него по бокам, и даже зеленый ящик с инструментами за ним – все это было заказано моей мамой. Я даже не уверена, что родители Гали, ну если еще они живы, бывают тут. Приезжая убираться, я несу к мусорным ящикам увядшие цветы, которые мы с мамой поставили в прошлый свой приезд. Потому что никто не навещает Галю, никто не носит ей цветы. Никто, кроме нас.
Мама уже открыла ключом, прикрепленным к связке, навесной замок и достала из недр ящика банку и веник. Я взяла у нее из рук эту банку и направилась к бочке с водой, которую кладбищенская администрация наполняла для таких целей.
– Мусор захвати, – крикнула мне мама вслед.
Я шла по дорожке мимо стройных рядов могил и привычно читала имена и даты смерти, которые знала уже наизусть. Галина могила была не в «детском» секторе, хотя вроде как было положено, но тогда, учитывая обстоятельства, место там под нее побоялись выделить. И Галя смотрела теперь своим прищуром на мир не среди ангелочков и разложенных игрушек, а среди надписей «Дорогому дедушке, отцу, мужу от скорбящих внуков, детей и жены».
Когда я вернулась, мама уже все подмела, обтерла памятник насухо от пыли и паутины тряпкой, извлеченной из этого же бездонного ящика, и стояла, ожидая меня с лопаткой в одной руке и кустом хризантем во второй.
Обратно с кладбища мы ехали молча. Витька, брат, когда-то сказал мне, приехав навестить маму:
– Как ты это выдерживаешь?
Я не услышала, как ко мне подошел какой-то дядька. Подкрался или такой шум ветра, что я не услышала его шагов. Обернулась – стоит. Вначале думала, что извращенец, ну те, что под школами ошиваются, показывают всякое девчонкам. Но те обычно в длинных плащах или пальто. И постарше. А этот не старый и одет модно: джинсы, куртка джинсовая и кроссовки «Адидас»! Я сразу заметила, что фирменные, я в этом разбираюсь. Три полоски и подошва белая. У Ленкиного отчима такие же. Значит, точно фирма.
Дядька этот держал во рту сигарету, а ладони сложил лодочкой, прикуривал, значит. Да это он от ветра спрятался, как я, потому и зашел за угол школы! Фух, а я уже испугаться успела.
Бабка каждый вечер матери на кухне рассказывала всякие ужасы, которые они с другими бабками на лавке обсуждают. И последний, о том, что завелся в городе маньяк, который нападает на девочек, делает с ними всякие ужасы и потом убивает. Мать слушала, охала и расспрашивала по десятому разу подробности. Я тоже слушала, стоя за дверью. Потом Ленке рассказала и ее матери. Мать побледнела и говорит:
– Не стоит, Галя, такое говорить. Особенно такими словами. Так хорошие девочки не говорят.
Ну, я больше и не рассказывала никому. Но не потому, что хорошая девочка, я как раз нехорошая, но побоялась, что Ленкина мать запретит ей со мной дружить.
Мужик этот сигарету прикурил, поднял глаза и вдруг мне подмигнул. И улыбнулся мне. Я аж удивилась. А может, и не мне. Оглянулась – нет никого, значит мне.
Высадив маму возле дома, я поехала на работу. Настроение у меня уже было такое сегодня, что работать я точно не смогу.
Когда туман в голове рассеялся, я подскочила: черт, я тут лежу, а там Ленка, наверное, меня ищет. И я со всех ног бросилась обратно к школе. Но уроки давным-давно закончились, только ветер гонял листья, которые успели опять нападать, несмотря на все усилия дворника дяди Пети. Этот дядя Петя – хороший человек, пускал меня раньше всегда к себе, мы с ним о многом разговаривали, ну, пока у меня не появилась лучшая подружка. Вот как я сразу не подумала, надо было у него в дворницкой погреться, пока ждала Ленку. Ну ладно, теперь уже и не надо, согрелась я в подвале. Между колоннами под навесом портфеля моего не было. Украли! Ну все, теперь бабка мне житья не даст. Портфель этот старый, еще с моего первого класса, картинки на нем облезли, и хорошо, что облезли, потому что там совершенно детские картинки были. Ленкина мать мне отдала ее прошлогодний портфель, модный и почти не ношенный. Но отец, увидев его, швырнул что было сил им в мать и крикнул, чтобы не смели чужие обноски брать. Ну, я и вернула его Ленке, хотя было обидно, он раз в сто лучше моего был. Оббежав всю школу в надежде: вдруг пацаны куда-то зафутболили, я решила все-таки проверить, может, Ленка в школе ждет меня. Глупость, конечно, уже смеркается, Ленка дома, наверное, борщ с булочками доедает. Вот что странно, даже подумав о булочках, я не почувствовала, что голодна. Нет, я бы их съела, конечно, но вот не так, как когда ждала ее за углом школы, что аж темно в глазах было.