– Интересным. Весёлым, но спокойным. И всегда слишком умным. Даже когда вальты из колоды выпадать начали, всё равно не буянил особо.
– Вальты из колоды? – Элла нахмурилась, будто услышала чужой язык. Её рука непроизвольно потянулась к мышке, словно ища спасения в работе.
– Ну, Элла, ты что, это же твой хлеб, – Марк усмехнулся, снова развалившись на кресле и закинув ноги на стол. Кроссовки оставили пыльный след на бумагах. – Такой фразеологизм, обозначающий душевнобольных. У вас там в медицинском нет никаких циклов по афоризмам?
– К сожалению, нет, – Элла скривила губы, имитируя обиду, но глаза смеялись. – А у тебя, кажется, были, – добавила она, нарочито громко хлопнув папкой по столу.
Марк фыркнул, смахнув кроссовки со стола. Одна из чашек звонко закачалась.
– У меня было много предметов, но ни один из них не помогает мне сейчас понять, к чему нас ведёт эта песня.
Элла вскочила, будто её ударило током, и начала расхаживать по кабинету, её каблуки стучали как метроном.
– Может, анаграмма? – бросила она через плечо, резко останавливаясь у окна. За стеклом лил дождь, струи которого рисовали на её лице полосатые тени.
– Уже перебрал, – Марк указал карандашом на гору смятых листов, разбросанных по всему столу. Скомкав один из них, подкинул его в воздух. Бумажный шар попал в стену и отскочил под стол.
– Шифр?
– Попробовал все известные.
– Отсылка на произведение?
Марк резко развернулся на стуле, так что колёсики завизжали. Его глаза сверкнули, будто поймали след.
– Какое? – резко ответил он, впиваясь в неё взглядом, словно пытался вытянуть ответ силой.
Элла оперлась на край стола, скрестив ноги между собой.
– Ну, песня же не из воздуха взялась. У неё есть автор. Возможно, её использовали в каких-то постановках, фильмах, – сказала она, нарочито медленно, словно разгадывала ребус.
– Эл, ну ты думаешь, я совсем глупышка? – Марк скрестил руки на груди, подражая её позе. Его голос звучал фальшиво-обиженно.
– Марк, я не думаю, я знаю, – Элла соскочила со стола и триумфально заняла место на своем троне. Словно саркастичное оскорбление мужчины могло сделать ее выше него.
– Ну тебя, с таким микроклиматом в коллективе работать невозможно, – буркнул он, но губы дрожали от сдерживаемой улыбки. Его рука непроизвольно поправила волосы, лезшие в глаза.
– Да ладно тебе. Что там с автором?
Марк вздохнул, отодвигаясь к компьютеру. Экран осветил его лицо синевой.
– На просторах импернета ничего нет. На форумах в контексте этой песни упоминается какой-то Геральд, но я так и не нашёл первоисточник. Возможно, это лирический герой.
– Или очередное альтер эго, – Элла подъехала к нему на своем кресле и подперла голову руками, упираясь локтями в стол коллеги. Её голос стал тише, словно они заговорщики.
– Если Лекс написал про себя песню, я застрелюсь, – Марк изобразил импровизированный пистолет из своих пальцев и приставил их к виску.
Элла закатила глаза, но хохотнула. Поведение Марка одновременно раздражало и умиляло ее.
– О, не переживай. Он не пахнет крыжовником и сиренью, поэтому песня точно не о нём.
– Тогда о его мадемуазели…
– А она у него была? – Элла резко повернула голову, и чёрные волосы хлестнули Марка по щеке.
– Этот парень был одиночкой и скрытным, – он отмахнулся от волос, гримасничая. – Как видишь, ему реально было что скрывать. Но про девушек он никогда не говорил. И домой не водил. И даже не смотрел.
Элла приподнялась, опираясь руками на его стол. Её тень накрыла Марка, словно хищная птица.
– А ты что, часто смотришь на окружающих коллег противоположного пола? – прошипела она, но уголки губ дёргались от смеха.
– Упаси Господь, ни в коем случае, – Марк поднял руки в защитном жесте, откатываясь на стуле к стене. – А за тебя мне вообще голову оторвут.
Элла замерла, будто превратилась в статую. Даже дождь за окном стих на мгновение.
– В смысле "оторвут"? – её голос стал напряженным.
Марк резко закашлялся, будто подавился воздухом. Его пальцы забегали по клавиатуре, имитируя бурную деятельность.
– Элла, давай не будем тут об этом говорить. Но ты и так всё понимаешь.
–Ты кому-то говорил?
– О чём? Я же ничего не знаю.
Элла хмыкнула, но звук вышел дрожащим. Внезапно она дёрнула колесо кресла и подъехала к Марку вплотную, так что их колени столкнулись.
– А почему не сказал? – спросила она шёпотом, хотя в кабинете кроме них никого не было.